Чтение онлайн

— О чем это вы?

— И я и Луиза и Марк будем лезть из кожи вон, чтобы помочь тебе в твоей миссии.

Я недоверчиво посмотрела на своего собеседника:

— Неужели Вы думаете, что Жрица и Арес поверят этому бредовому дневнику?

— Жрица — наверняка поверит, — заверил меня Крез. — А что касается Ареса, то ему как воздух, нужен Лиэй, а ты — единственная ниточка, ведущая к нему.

Я только покачала головой. Я устала заверять всех и каждого, что понятия не имею, где находится Нортон и поэтому просто попросила:

— Расскажите мне о Луизе Дор и Марке Ветрове.

Черси встал с кресла, притащил пепельницу, долго тушил почти целую сигарету и тщательно раскуривал новую. Я давно смекнула, что возня с куревом дает ему возможность собраться с мыслями, пока собеседник терпеливо ожидает окончания ритуала.

— 25 лет назад, — начал Стэнли, — когда тебе и Солу было по 5 лет, а Луизе и Марку около 10-ти, Демократическое государство переживало самое

странное и позорное время за всю свою историю. Официально этот период ничем не отличался от любого другого, а в народе его прозвали «охота на ведьм», хотя то, что происходило не совсем подходит под это определение. В то время начались повальные аресты никак не связанных друг с другом людей. Ангелы забирали несчастных на улице, на работе, дома, у всех на виду, не объясняя причин ареста ни самим арестантам, ни их близким, ни кому-либо другому. Судьба арестованных неизвестна до сих пор, а те, кто пытался это выяснить, тоже исчезали. Неведение порождает самые невероятные догадки и слухи, а слухи вкупе со страхом порождают желание хоть как-нибудь защититься. Это было время маниакальной подозрительности и гнусных поступков, самыми распространенными из которых были доносы. Больше всего досталось родственникам Ангельских жертв, в особенности детям. Работники Школьной Социальной Службы, дрожа за свою шкуру, не только не защищали их от других детей, но и своим бездействием поощряли издевательства над ними. Луиза, Марк и Сол не понаслышке знали, что такое быть изгоями, а для маленькой и хрупкой души — это очень сложное испытание. Примечательно, что именно дети «ведьм» стали лидерами, настоящими лидерами, за которыми идут другие люди. А с другой стороны, это логично — нужно по-настоящему страдать, чтобы захотеть изменить окружающий тебя мир. Луизе верила, что кто-то когда-нибудь воздаст виновникам ее несчастий за грехи, а ей и другим невинным жертвам — за страдания. Но она была уже большой девочкой, чтобы понимать, что обычному человеку не под силу такая задача. Так вера в справедливость привела ребенка к вере во всевидящего, всепонимающего, творящего добро и наказывающего зло.

— То есть в Бога, — с досадой закончила я предложение: бессмертные упоминались к месту и не к месту всеми, кому не лень.

Стэнли кивнул.

— Да, в Бога. И пока сверстники Луизы проводили все свое свободное время за сетевыми играми и болели за супергероев, чьи имена стандартно заканчивались на «мен», наша девочка зачитывалась триллером под названием «Ветхий Завет» и его сиквелом под названием «Новый Завет». Библия привнесла покой в страждущую душу, ибо сказано: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас. Она была уверена, что настанут счастливые дни ибо сказано: блаженны плачущие, ибо они утешатся. Вместо ненависти и обиды, она испытывала лишь жалость к зарвавшимся хулиганам, которые в первую очередь вредили себе, ибо сказано: они получат возмездие за беззаконие. Она пыталась защищать и помогать другим обиженным, ибо такова есть воля Божия, чтобы мы, делая добро, заграждали уста невежеству безумных людей. Не знаю, что больше повлияло на мальчишек: ее странные речи или ее терпение и кротость, но вскоре они перестали задевать Луизу и всех тех, кого она опекала.

— Следует признать, что в проповедях Назаретянина и его апостолов есть рациональное зерно, раз девочке удалось усмирить шалопаев одними своими речами, — с усмешкой прокомментировал Стэнли свое собственное повествование. — За школьные годы у госпожи Дор сложилось своеобразное виденье мира и, достигнув совершеннолетия, она решила передать его людям.

— И в чем же состоит это виденье?

— Всех подробностей не знаю, — нахмурился Черси: — Ибо в голове у девочки образовалась настоящая философо-историческо-религиозная каша, но суть, как мне кажется, ухватил: каждый раз, когда люди теряли веру в Бога, они крепко получали за это по башке. Яркие примеры тому: Адам и Ева, Всемирный потоп, Содом и Гоморра, разрушение двух Иерусалимских храмов и изгнание евреев. Но одним кнутом научить, как известно, невозможно, и поэтому, в качестве пряника, был прислан Мессия, который показывал разные фокусы и обещал Царствие Небесное в обмен на хорошее поведение. После этого человечество долго и честно пыталось следовать завету Христа, пока снова не скатилось в глубокую пропасть разврата и смертоубийства, дном которой стал 20 век — самый жестокий и гнусный за всю нашу историю.

И вновь пришло время наказания: Катастрофа плюс выжившие наилучшие представители нашего рода, которым выпал шанс начать все заново и которые этот шанс благополучно профукали, разделившись на две группы, чтобы было с кем воевать.

— Значит, нас опять ожидает Катастрофа?

— Пути Господни неисповедимы, хотя Луиза считала, что нас ожидает очередной пряник, то есть второе пришествие.

— Занятно, — протянула я, неожиданно для себя увлекшись рассказом хозяина. — И когда же ожидается это пришествие?

— Для божественной посланницы ты, — Черси наставил на меня сигарету, — не

отличаешься особой сообразительностью. Пришествие уже наступило, и новый Мессия — наш с тобой чудаковатый приятель.

— Сол?! — от изумления я не могла больше вымолвить и слова. Черси явно наслаждался произведенным эффектом.

— Он самый. Но вернемся к тем временам, когда о Нортоне еще никто не слышал. Как я уже сказал, после школы Луиза принялась сеять доброе и вечное среди своих сограждан, в чем потерпела сокрушительное поражение, потому что высшие силы нынче не в моде, учитывая наших богобоязненных соседей-недругов. Но Луиза не была бы победителем, если бы не обладала завидной настойчивостью. Поняв, что людей надо обрабатывать массами, а не в одиночку, она обратилась ко мне с просьбой выделить ей колонку в моей газете.

— Писать проповеди в Желтой газете? Это больше напоминает анекдот.

— Она поступила правильно. Во-первых мое издание — самое популярное из всех неофициальных изданий (государственные в расчет, естественно не брались). Во-вторых, я слыву самодуром, а значит меня можно сподвигнуть на всякие неординарные поступки. Я предложил девочке сделку: она начинает работать в моем новом бизнесе, а я плачу ей неплохие деньги и даю возможность у меня публиковаться.

— В каком это новом бизнесе?

— Мулен Руж. Уж больно хороша собою Луиза.

Я расхохоталась:

— Вы предложили святоше быть проституткой?

— Да и она согласилась. Во-первых, она не считала это грехом, потому что не была замужем, и даже приводила в пример Марию Магдалену. Во-вторых, благородная цель оправдывает любые средства. А в-третьих, решалась проблема с деньгами, которые иначе надо зарабатывать, тратя время на неинтересную работу, вместо того, чтобы предаваться гораздо более увлекательному занятию, а именно поучать людей, как правильно жить. В Мулен Руж она и познакомилась с Нортоном и вскорости ушла оттуда, чтобы быть рядом с предметом своего почитания.

— Они были любовниками? Нортон ее любил?

Черси пожал плечами.

— Не уверен, что Сол способен кого-нибудь любить, кроме себя. Его забавляло, что Луиза верит в Бога, что она считает его мессией. Как-то он сообщил мне, что трахаться с красоткой, которая в буквальном смысле боготворит тебя — это что-то особенное.

При этих словах Черси завистливо вздохнул, а я сползла на пол от смеха.

— После того, как Нортон исчез, Луиза, бывшая до сей поры в его тени, наконец-то вышла на авансцену, где ее встречали с цветами и аплодисментами. Так она стала духовным лидером или, как это у них принято называть, пастырем. Однажды она пришла ко мне и по старой дружбе попросила финансовую поддержку, и я согласился, полагая, что моя бывшая подруга далеко пойдет.

— Что-то здесь не сходится, — пробормотала я: — Почему люди, которые раньше и слышать не хотели о Боге вдруг поверили Луизе? Что изменилось после исчезновения Нортона?

— Об этом можно только гадать, — пожал плечами Черси. — По-моему мнению, восторженному стаду, коим являются Лиэйцы, позарез необходим был новой кумир, взамен бесследно пропавшего старого. И вот наша подруга преподносит им на блюдечке готового, проверенного временем, кумира — Господа Бога. Новый идол не хуже, а даже лучше предыдущего, потому что он — не человек, со всеми его изъянами, а нечто, во что можно спокойно верить, не опасаясь неожиданностей с его стороны.

Я замолчала, обдумывая услышанное, а Черси тем временем убирал со стола. Когда следы нашего пиршества исчезли, и журналист раскурил новую сигарету, я попросила его рассказать о Марке.

— Ну, с Марком все намного проще. Ему, как я говорил раньше, тоже не повезло с родителями, но в отличие от Луизы Дор, он не стал искать спасения в книгах. Не удивлюсь, если узнаю, что эта горилла и читать-то толком не умеет. Марк, вспыльчивый и обидчивый, бросался на всех, кто его задевал, с кулаками, за что частенько бывал сам бит превосходящим силой и числом противником, и к тому же получал нагоняй от взрослых, всегда выставлявших его козлом отпущения. Из школы мальчик вышел с твердым убеждением, что а) все вокруг — явные или скрытые негодяи, б) чем сильнее становишься ты, тем меньше становится желающих тебе навредить. Но вскоре выяснилось, что желающих вредить Ветрову вовсе нет, потому что страсти вокруг ведьм к тому времени утихли, и демократы превратились обратно в тех, кем до этого и были — в добропорядочных, доброжелательных и трусоватых граждан. Марк пытался искусственно создать себе недруга, задирая всех, кто попадался ему под руку, и один раз даже угодил за решетку за хулиганство. Учиться наш герой не любил, а работа вызывала у него стойкое отвращение хотя бы тем, что у него всегда был начальник, не стоящий его, Марка, мизинца на ноге. Наркотиков и ви-реальности Ветров, трепетный поклонник физической силы, чурался, как огня, считая, что они превращают человека в растение. Единственной отдушиной для него были ежедневные тренировки, где он вымещал свою злость на боксерской груше. В общем, до появления Сола Марк пребывал в разболтанном состоянии духа, все больше и больше ненавидя и завидуя окружающим, которые были вполне довольны своей тихой спокойной жизнью.