Лаборатория
Шрифт:
Элиот подключился к сети. Я с трудом сдерживала смех, наблюдая за его лицом: и так не красавец, а выражение крайнего удивления сделало его похожим на идиота. И совсем стало невмоготу, когда я подумала, что во все времена поэты-писатели сравнивали надежду с вечно юной красавицей, тогда как мою надежду можно сравнить разве что с обезьяной, да и то не первой молодости и не первой красоты. Пока я изо всех сил боролась с приступами веселья, Элиот выключил Ключ, упал на стул, обхватил голову руками и, раскачиваясь, как на молитве, принялся бормотать:
— Боже мой, боже мой! Ты убила двоих охранников, покалечила трех Ангелов и угнала президентский лётомобиль! Я не знал, не думал, что ты способна на такое. Ну, что ты смеешься! — заорал
— Посадили свои задницы на электрический стул, — вставила я.
— Задницы на стул, — машинально поправился он. — А теперь вы хотите и мою…
— Задницу, — продолжила я. Любому терпению приходит конец. Я расхохоталась, чувствуя, как сковывавшее меня напряжение постепенно исчезает. Элиот обиженно замолчал.
— Что ты от меня хочешь? — угрюмо спросил меня хозяин дома, перестав дуться. Как-то нехорошо, неправильно это прозвучало. В конце-то концов, мог бы быть и полюбезнее с человеком, который чудом избежал смерти и которому необходима дружеская поддержка. Да, ладно, черт с ним, я непривередливая…
— Мне надо, — пояснила я. — Чтобы ты зашел в сеть и выяснил адрес, по которому проживает Стенли Черси, редактора Желтого Форума. Кроме того, одолжи мне какую-нибудь одежду. Не могу обещать, что верну ее.
Элиот указал мне на шкаф и сказал, что все находящиеся там — в моем полном распоряжении. Пока я переодевалась (наконец я избавилась от ненавистного наряда в полоску), Элиот выяснил нужную мне информацию.
— Можешь пока остаться у меня, — глухим голосом предложил он. Он снова сидел, раскачиваясь и закрывая лицо руками. Мне вдруг стало жалко своего невольного помощника.
Я покачала головой:
— Не сложно догадаться, что я в первую очередь прибегу к тебе за помощью. Так что мне лучше свалить отсюда, пока к тебе в гости не нагрянули служивые.
— Постой!
В дверь постучали. Элиот сильно побледнел и уставился на меня.
— Кто это?
— Наверное, сын, — пролепетал он в явном испуге.
Я опустилась на пол, внезапно почувствовав невыносимую усталость.
— Ты вызвал полицию, когда был в сети. Ты предал меня, Элиот, — простонала я.
— Если бы я этого не сделал, меня бы казнили вместе с тобой за соучастие. А я ни в чем не виноват. Извини, Мэй, но я не хочу умирать.
Меня, как совсем недавно в тюрьме, вдруг поразила мысль, что всё это со мной уже происходило: я вдвоём с человеком, который только что обманул меня.
Элиот открыл дверь. Двое Ангелов и с десяток полицейских ворвались в маленькую квартиру. Я не сопротивлялась, когда на меня надели наручники, поставили на ноги и, недружелюбно подталкивая, повели к выходу.
Несмотря на глубокую ночь, на улице было светло от фар и маяков полицейских машин. Чуть поодаль собралась кучка зевак, во все глаза следивших за происходящим. Еще бы, завтра все они будут героями дня, рассказывая о том, как они были свидетелями, а может и участниками поимки особо опасной преступницы. Мое внимание привлекла высокая, тощая фигура человека, стоявшего в стороне от толпы. Он держал в руках какой-то светящийся предмет, направленный на меня. Камера! Мой повторный арест снимают! Ну, что же, незнакомец с камерой, твоя бессонница сделает тебя знаменитостью.
За мной по пятам следовали два полицейских, вооруженных пистолетами. Один из них с диким воплем упал, когда я изо всех сил ударила его пяткой в колено. Почти что одновременно, я выхватила из рук второго конвоира оружие.
— Стоять на месте, — заорала я, направляя пистолет на процессию, следовавшую за мной. — Кто сделает хоть одно резкое движение, получит пулю в лоб.
— Не стрелять, — крикнул один из Ангелов: — Она нужна нам живой.
Я начала было двигаться в сторону гражданских лиц, испуганно жавшихся друг к другу, как увидела, что один из Ангелов медленно поднимает руку. Я выстрелила
и Ангел упал, как подкошенный. Непонятно откуда возле меня оказался второй Ангел, который резко и болезненно выбил из моих скованных рук оружие. Я ответила ему двумя быстрыми ударами ногой, боковой — в грудь и с разворота — в голову, после которых Ангел потерял равновесие и упал на землю. Я подскочила к нему и что было силы опустила стопу на его лицо. Ангел затих, а я, издав победный клич, подняла пистолет, отнятый мной у полицейского в самом начале представления и, присев рядом с человеком со сломанным коленом, сняла с его пояса ключ от наручников. В это время, какой-то смельчак в форме решил проявить героизм и нарушить приказ, выстрелив в мою сторону, за что немедленно поплатился жизнью. Добыв ключ, я бросилась сквозь толпу зевак, успев заметить, что человек с камерой продолжает меня снимать.Я долго бежала по ночному городу, стараясь придерживаться узких улочек и проходных дворов и держаться поближе к стенам домов. Когда утихли вопли полицейский сирен, я осмелела и бежала уже не прячась, удаляясь все дальше от центра. Мой путь закончился рядом с многоэтажным домом в одном из рабочих районов. Немного отдышавшись, я поднялась на третий этаж, подошла к двери со светящейся надписью «Смит» и приставила ладонь к замку-сканнеру. Замок еле слышно щелкнул, и я зашла в квартиру, бесшумно прикрыв за собой дверь. Быстро пройдясь по комнатам моего нового убежища, я отыскала спальню, не раздеваясь, легла на мягкую кровать, кем-то аккуратно застеленную, и моментально провалилась в сон.
«Я стою одна посреди огромного безжизненного города, залитого режущим глаз солнечным светом. Вокруг царит тишина, только изредка горячий ветер шуршит мусором и гонит пыль по земле. Я чувствую, как моя кожа на лице и на руках горит: это ужасная радиация, которая высасывает из меня все соки. Скоро от меня останется только высушенный скелет, как и от всех тех, кто жил когда-то в этом городе.
Мама, забери меня отсюда. Я не хочу умирать. Я хочу жить, ведь я ни в чем не виновата. Элиот тоже ни в чем не виноват, поэтому он меня выдал.
Я — в доме родителей. Здесь темно и прохладно, но на зубах чувствуется пыль мертвого города, а кожа болит, как от ожога.
Девочка слишком чувствительна, — раздраженно говорит мама. — А ты умираешь у нее на глазах.
— Ты как была дурой, так ею и останешься, — так же раздраженно отвечает папа.
Они мертвы, оба. И город мертв и я. Я тоже умерла — меня казнили на электрическом стуле.
— Ты знаешь, что чувствует человек, который идет на казнь? — говорит мне Сол: — Он боится ужасной боли, сопровождающей смерть. Боль — это реакция организма и чем сильнее угроза организму, тем сильнее человек будет чувствовать боль. Убиваемый организм — самый мощный генератор боли.
— Откуда ты знаешь?
— Меня много раз убивали.
А меня один раз. Сол был прав — я никогда не забуду лишающего сил и рассудка животного ужаса, когда отца вели на казнь».
Я проснулась, чувствуя, как дико колотится сердце. Очередной кошмар на тему потери мира.
Немного придя в себя, я оглянулась и поняла, что день — в полном разгаре и что я нахожусь в неизвестном мне месте. В этой квартире я никогда не была, однако прошлой ночью мои ноги сами принесли меня сюда, как будто я уже ходила по маршруту квартира Элиота — квартира Смита. Нет, не ходила, а спасалась бегством после стычки с вооруженными Ангелами и полицейскими. Я могу поклясться, что со мной все это случалось когда-то в прошлом: предательство человека, которому я доверяла, драка со скованными руками, сломанное колено, убийство полицейского, бег рысцой по спящему городу. Воспоминание, как удар молнией, поразило меня, когда я под конвоем и в наручниках шла мимо толпы любопытных и случайно заметила человека, снимавшего меня на камеру. С этого момента я знала, что мне надо делать, чтобы вернуть себе свободу. Фантастика!