Курган. Дилогия
Шрифт:
Купеческий караван возник из очень плотного тумана, как будто образовался из его сгустков и завихрений. Викинги никогда не встречали такое чудо. Про такие туманы мореходы рассказывают, будто это проход в иной мир, и увидеть его суждено не каждому и не везде. Туман серым облаком клубился недалеко от берега, переливаясь радужными разводами в лучах знойного солнца. Подивившись явлению – жаркое солнце и туман? – драккары Торрвальда с опаской обошли непонятное место и направились дальше. И тут из тумана возникли эти корабли.
Вестфолдинги получили богатую добычу! На первый взгляд, забрать все не представлялось возможным. После того, как желтолицых мореходов принесли
Трюмы парусников были заполнены свертками расшитой золотом ткани; в особых гнездах стояли бочонки набитые ценным билоном – сплавом меди и серебра; в медных сосудах хранились пряности. Но основной товар желтолицых мореходов состоял из дорогих, как зуб моржа, бивней. Викинги знали, что это бивни большого дивного зверя, живущего в Сайоне. Этих зверей называли слоны, и их кость чрезвычайно ценилась в Вестфолде.
Теперь викинги стали богаты. На долю, причитающуюся каждому вестфолдингу, можно построить драккар, нанять дружину и стать свободным морским ярлом. Или даже купить фьорд.
Поразмышляв, викинги решили перегрузить все самое ценное на пять кораблей. Привязать их к драккарам и тащить – никуда не заходя – до самого Хеннигсвага. Отбиваться от своих же вестфолдингов, распаленных видом перегруженных судов, тяжело. Никто в Вестфолде не должен знать, какое богатство им досталась. Викинги понимали, что теперь они сами стали добычей: за ними будут охотиться все вестфолдинги северных морей. Окончательно поделить добычу решили на берегу родного фьорда. Остальные парусники принесли в жертву Морскому Хозяину.
И вот, при перегрузке богатств, два викинга, берсерки-побратимы Торгейр и Лодмунд, нашли в одной клети схрон – толстую дубовую дверь, замкнутую на мощные заковыристые замки. Ожидая найти там что-нибудь особо ценное, например, мешки с золотом или самоцветные камни, разгоряченные битвой берсерки снесли хитрые запоры в один миг.
В кладовке стояло всего лишь десяток бочонков. Правда необычных, дивно выгнутых из толстого медного листа и тщательно запаянных. Наверно для того, чтобы сберечь содержимое от сырости.
Прорубив один из них, берсерки не нашли никаких драгоценностей. Из трещины посыпались крупинки золотисто-красного, с терпким странным запахом, порошка.
Зажав по паре бочонков клешнистыми руками разочарованные берсерки в бешенстве выскочили на палубу. Они хрипло рычали:
– Никчемный порошок будет отдан Морскому Хозяину! Пусть он разбирается, что это за вонючая красная дрянь!
Разум берсерков не тверд. Перевоплощаться в хозяина леса – мохнатого бера – и обратно в человека тяжело. Но в бою берсерк стоит сотни. Берсерк в одиночку овладеет любым кораблем. Никто не устоит перед лесным хозяином! Против страшной пасти, против когтистых лап, или боевого молота, зажатого в них, любые воины бессильны!.. Бер презирает боль, он силен и бесхитростен. Берсерки-побратимы в бою обратившиеся в Прародителя-Бера не до конца вернулись в человеческое обличье. Их тела местами еще покрывала жесткая бурая шерсть. Но Торрвальд не берсерк – у него холодный ум, и ярл мудро рассудил, что никто не станет тщательно прятать и запаивать бесполезную вещь. Наверно, этот порошок представляет особую ценность. Громовым голосом ярл остановил берсерков.
– Торгейр! Лодмунд! Я даю за каждый из этих никчемных бочонков, по одному бивню из своей доли! Кость вы выберете сами – какую пожелаете. И вдобавок к бивням я прибавлю пять полноценных, не обрезанных цехинов!
Не мешкая, Торрвальд отсчитал и выложил на рум золото: – Вы согласны, славные
воплощения Бера?!– Да-а-а! Согласны!.. – взревели обрадованные берсерки. – Хвала тебе – щедрый Торрвальд, сын Хамунда! – Их ярл воистину мудр и любит своих викингов! Кто еще способен порадовать воинов нежданным даром?! В Вестфолде никто – только Торрвальд!
Дружина сочла это вознаграждением за безумную отвагу. Ведь в этом бою берсерки-побратимы, скинув одежду, призвали на себя милость родового предка – лесного хозяина Бера. Обратившись в него, каждый из побратимов в одиночку захватил купеческий корабль. Вид бера с молотом в лапах, и его брата орудовавшего секирой внушил охране ужас. Подобного наемники и представить не могли! Перекинуться бером тяжело – это умеют только избранные, из рода Бера. Иные не возвращаются, так и остаются в шкуре лесного хозяина. Побратимы заслужили награду…
Так хеннигсвагский ярл стал обладателем непонятного красноватого порошка.
В Хеннигсваг викинги возвращались долго, шли окружным путем, скрытно. Купеческие корабли задерживали ход драккаров. Волоча их, даже привычные к трудностям вестфолдинги выбились из сил. А в нескольких днях пути от родного фьорда Морской Хозяин вновь потребовал приношение. В разыгравшейся буре один из драккаров с размаху сел на подводный клык и затонул. Купеческое судно унесло на полуночь.
Вытащив товарищей, викинги пошли вслед, благо хеннигсвагский фьорд тоже на севере. Потеря драккара ничто в сравнении с добычей. Продав ее, можно купить не один десяток кораблей. Викингам снова повезло, купеческий корабль нашли, он тихо покачивался на волнах вблизи родового фьорда. Торрвальд уверовал что боги и Морской Хозяин благоволят к нему.
В Хеннигсваге Торрвальд за хозяйственными делами забыл о странном порошке, и вспомнил о нем лишь зимой. Подсчитывая и разбирая свою долю добычи, распределяя, что надо продать в первую очередь, а что можно отложить, он за заваленными слоновьими бивнями увидел тусклый, местами позеленевший, медный бок.
Достав из тайника вскрытый берсерками бочонок, ярл позвал родового колдуна-ньяра. Колдун, в отличие от собратьев, умел не только заклинать погоду, бороться со злыми духами и врачевать викингов. Он слыл грамотеем, что вызывало у хеннигсвагских викингов непритворный восторг.
Ну что кроме красивых картинок можно увидеть в книгах? Только непонятные, похожие на птичьи следы, значки. А колдун разбирал эти замысловатые черточки, и, водя по вязи строчек длинным ногтем, говорил необычные вещи. Книги, вместе с добычей из прибрежных городов, привозил ярл. А когда Торрвальд отправлялся по торговым делам, то и колдун всегда сопровождал его. В городах он встречался со знающими людьми-книжниками и подолгу беседовал с ними. Ярл слыл умным человеком, и ему нравилось, что его окружают разумные люди. Послушать совет мудреца нелишне.
Рассказав, как он заполучил этот странный порошок, Торрвальд спросил:
– Что это, Эрлинг? Как думаешь, почему этот порошок так тщательно прятали? И стоит ли он отданных бивней и золота?
Колдун подцепил на кончик ножа красную крупицу, с сомнением ее понюхал и, закрыв глаза, беззвучно пошевелил губами: просил милость богов. Затем бросил песчинку в пылающий очаг. Огонь заиграл, пожирая дар, и неожиданно вспыхнул голубым пламенем. Эрлинг удовлетворенно кивнул. Следующую крупицу колдун опустил в тяжелый стеклянный кубок. Налитое в него вино забурлило, вспенилось, и на миг изменило багровый цвет, став ярко-алым. Совсем как жертвенная кровь на солнечном снегу.