Куда тянутся души
Шрифт:
— Интересно? — за спиной раздался голос Эрвина.
Он появился неожиданно, я, поглощенная изучением карты, не услышала, как он подошел, да и Джуббы уже не было рядом, его уход тоже остался незамеченным для меня.
— Да, очень. Скажи, Эрвин, что случилось с картой? Это же не все земли? — полюбопытствовала я.
— Верно, но все, где осталась жизнь, остальное — Мертвые земли. Что с ней произошло, я не могу тебе сказать, потому что сам не знаю.
— А других карт нет, где показаны территории, как было раньше?
— Нет, — ответил Эрвин и, немного подумав,
Плохо, как же выяснить, где находится храм великой Богини?
— А с помощью магии нельзя восстановить карту?
— Нет, сейчас это уже невозможно. В отличие от первородных магов, мы можем лишь повлиять на то, что нас окружает. Создать из ничего мы не можем. Можно из семечка вырастить яблоню с плодами за несколько минут, но создать яблоко из воздуха простой маг не может. Такой магией обладали первородные маги.
— Эрвин, — я вдруг решила спросить его напрямую и сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями, — что ты решил делать со мной? Мне грозит ритуал? Я не хочу.
— Нет, не грозит. Шансы на положительный результат крайне малы. А если учесть, что ты не хочешь, на данный момент… — он запнулся, но продолжил, — никто не будет тебя принуждать к этому, Анна. Принуждение — это черта, свойственная темным магам. Никто из ордена Света не захочет лишиться головы за это.
— А убивать за это нормально? — заметила я, не сдерживая иронию в голосе.
— Это вынужденная мера. Маги этим не занимаются. Слишком велик риск обращения к Тьме. Обязанность исполнения наказаний возложена на людей.
Очень интересное отношение. Я вот видела в этом явное противоречие. Принуждать, убивать сами маги не могут, а вот чужими руками — пожалуйста, это нормально. Что-то не сходится у меня это в голове.
— И что, за любую провинность сразу лишаете головы? А как же соотносимость преступления и наказания? А если из самообороны?
— К сожалению, даже за приворотное зелье можно лишиться головы, а вот насчет самообороны не могу сказать, на моей памяти не было прецедентов, — с грустью в голосе проговорил Эрвин.
— И как вы выявляете нарушителей? — поинтересовалась я.
— При малейшем подозрении мага допрашивают, применяя зелье истины, — невозмутимым тоном поведал маг.
— И много нарушителей?
— Пара случаев в год. Порой маг сам не понимает, как обратился к Тьме. Настолько случаи не заметны на первый взгляд. Например, маг от зависти неосознанно погубил урожай соседа или навлек неудачи на знакомого от обиды. Но принято рубить зачатки тьмы на корню.
— Но кто определяет, действительно ли имела место темная магия?
— Суд. Затем, при подтверждении подозрений, на месте основного допроса приводится в исполнение наказание. Поэтому все происходит в Смагарде.
Действительно. Жестокая судебная система.
— Поэтому Габриэль уехал? — предположила я.
— Не думаю. Судит правитель людских земель. Габриэль хоть и задействован в этом, но по факту давно не участвует. Он не сказал, почему уехал столь поспешно, но осмелюсь предположить, что его матушка заприметила очередную невесту, — веселясь, ответил Эрвин.
— Просто
я видела человека в военной одежде… — начала я, но Эрвин перебил меня.— В военной? — уточнил он.
— Ну, да, на нем была кольчуга, — пояснила я. — И изумрудная накидка.
— Ах, вон оно что, — пробормотал Эрвин, задумываясь, — Джубба не сказал мне, кто принес вести, и я ошибочно предположил, что они из замка.
— Что, Эрвин, все-таки что-то случилось? — забеспокоилась я, пытаясь прочитать по лицу мага, о чем он думает.
— Не бери в голову… — задумчиво взъерошив ладонью волосы, пробормотал верховный хранитель.
Он немного нахмурился, но не озвучил остальные свои мысли, а я не стала допытываться, что его так насторожило.
Окинув взглядом помещение и представив, сколько книг в библиотеке, я ужаснулась. Их было очень много. Как половина обычной городской библиотеки. А это лишь на одном из этажей. Мне никогда не найти тут нужной информации без помощи — я быстрее состарюсь, и тогда мне уже будет плевать на возвращение в свой мир. Выхода нет, нужно просить помощи у Эрвина или у Джуббы. Такая безвыходность злила.
— Эрвин, — нехотя начала я, решив, что все-таки к Джуббе обращаться стоит в последнюю очередь, если верховный хранитель ордена Света откажет поделиться информацией, только тогда, — хоть кто-нибудь знает, где находится храм великой Богини? И действительно Мертвые земли так страшны, как говорят? Нельзя перелететь их на пегасе или драконе? — Надежда умирает последней.
Эрвин удивленно приподнял брови и немного улыбнулся.
— Анна…ты права, пешком пройти их невозможно, темным магическим созданиям не отвести глаз, как людям, они непременно тебя учуют и нападут. На пегасах не летают, их слишком мало, и они не поддаются дрессировке, как лошади. А на драконах уже не летают сотни лет. Приручение дракона — это темное искусство, и оно кануло в лету вместе с темными магами.
Верховный хранитель нервно усмехнулся своим словам, понимая, что не все темные маги ушли на покой.
Эрвин подошел ко мне ближе, взял мою руку, нежно погладив тыльную сторону ладони, и заглянул мне в глаза. Он смотрел на меня наполненным искренней добротой и сочувствием взглядом, так мягко, что в этот момент я поверила ему.
— Анна, признаться, мы с Габриэлем искали возможность вернуть тебя домой, — с грустью произнес он, и я поняла, что поиски не принесли успеха, — мне очень жаль, но мы не нашли ничего.
Слова его звучали как приговор, который не подлежал обжалованию. От осознания того, что он не врет и мой мизерный шанс вернуться домой стал совсем ничтожным, защемило в груди. Паника, обида на судьбу, острое чувство несправедливости жизни ко мне — все начало накатывать удушливой волной. Все те чувства, которые я ненавидела испытывать. Слезы потекли из моих глаз. Я больше не могла сдерживать накопившиеся во мне эмоции. Я не понимала, почему именно сейчас расклеилась, почему пала моя стена хладнокровной выдержки и самоконтроля. Но мне отчетливо казалось, что все, выхода нет, я застряла в этом мире, и жизнь никогда не станет прежней.