Кровные братья
Шрифт:
— Вот как? — задумчиво вымолвил до сих пор молчавший Лобанов.
— Что скажешь?
Валера сопел и смотрел на соперника. Тот был на голову выше его, но это Лобанова не смущало.
— Скажу, что выслушал тебя с интересом. Он сильно размахнулся и с удовольствием заехал Денису в челюсть.
Подобной бешеной, разнузданной пьяной драки «Клуб-666» (довольно-таки респектабельный) еще не видел за все десятилетие своего существования. Каким-то образом в потасовку втянулись все, кто только мог. Подробностей Валера Лобанов не помнил, только детали. Соперника своего он
Приезда милиции он не помнил тоже.
Наряд вызвал менеджер клуба, когда понял, что попытки остановить драку собственными средствами — с помощью нескольких дюжих официантов — ни к чему не приводят. Многочисленные свидетели дружно указали на Валеру как на главного зачинщика потасовки. Его и еще нескольких наиболее активных драчунов милиционеры увезли с собой, после того как страсти улеглись и порядок был восстановлен. Характерно, что этот здоровяк Денис сумел улизнуть в суматохе.
Так Валера Лобанов попал в отделение милиции, где его разместили в так называемом «обезьяннике».
В «обезьяннике» Валере не понравилось. Страха не было, нет. Он, Лобанов, парень бывалый, Чечню прошел. Его так легко не напугаешь. Во всяком случае, перспектива провести ночь в компании нескольких десятков уголовников и хулиганов не парализовала его. А что? Люди как люди, на фронте попадались кадры и поколоритнее. Не смущал его и запах грязи и потных человеческих тел, а равно убогие нары и стены, крашенные шаровой краской. Ему мешал не весь этот внешний антураж, а сама по себе неволя, как таковая, то есть невозможность выйти отсюда и направиться, куда ему хочется.
Он лег на нары, скрестил руки за головой и стал вспоминать свой разговор с Тарасом Еременко.
— Ты пойми, братан, бабки-то мне нужны, но…
— Что? Что тебе не нравится? — кипятился Еременко.
— Но ведь это же убийство! — тихо вскрикнул Валера.
— Ну да! — спокойно согласился Тарас. — Убийство. А в Чечне было не убийство? Почему там ты минировал дороги, размещал ловушки, и все было нормально? Тебе не мешало. А ведь на них каждый день подрывались люди и отбрасывали прочь свои копыта.
— Но это же война! Там были враги… — пытался объяснить Валера.
— Почему враги? — холодно возразил Тарас. — Граждане России, такие же, как ты и я.
— Но они же…
— Что? Что они? Захотели от нас отделиться? И правильно! И молодцы! Потому что ничего им хорошего Россия не принесла.
— Ну ты вот что, ты это… не очень-то, — надулся Валера, придумывая, как бы половчее намекнуть на хохлацкие имя и фамилию Тараса и гордо сказать, что если ему, мол, Россия не нравится, так его никто и не держит, у него есть его историческая оранжевая родина. Но Еременко был уже далеко от национального вопроса:
— Короче, неважно, это я так, для примера. Мне вообще политика по барабану. Я просто хотел тебе, дураку, показать, что там ты убивал — и хоть бы хны! Заметь, при этом рисковал своей собственной
задницей. И все это — плюс к тому — практически бесплатно.Еременко поднял указательный палец:
— Так? Так! А тут тебе предлагают без малейшего риска и за приличное бабло выполнить ту же самую работу, и ты уже не можешь, это тебе, видите ли, убийство. У тебя, видите ли, принципы, идеалы… как это… гуманистические.
— Конечно, убийство, — настаивал Валерий. — А что же еще?
— А может, этот — ну вот тот, кому предназначен заряд, — еще хуже человек, чем те бандиты, которым ты мастерил свои «игрушки» в Чечне?
— Может! Все может быть, но…
— Что?
— Не знаю, я не могу тебе этого объяснить, но разве ты сам не понимаешь, что это не одно и то же?
— А какая тебе, черт возьми, разница, что я понимаю, а что нет? — наконец зарычал на него сдерживавшийся, по-видимому, до сих пор Тарас. — Сколько можно жевать эти сопли? Убийство — не убийство. Скажи прямо, тебе бабки нужны? Они же деньги. Они же башли. Они же лавэ. Они же капуста.
— Послушай… — снова начал Лобанов.
— Ну что еще?
— Но ведь ты — ты тоже мастерил «игрушки»! — воскликнул Валера. — Почему же ты не сделаешь все сам? Зачем тебе я?
Еременко кашлянул:
— Боюсь, один не справлюсь. Все-таки именно ты на этом специализировался больше, чем я. Я тебе больше доверяю. А задание очень ответственное. Очень. Да и бабки хорошие.
Тарас шепнул ему на ухо:
— Десять баксов. Каждому.
— В смысле десять кусков? — переспросил Лобанов.
Шевченко радостно заржал:
— Ну а как ты думал? Конечно, десять кусков. Десять тысяч полновесных конвертируемых американских долларов наличманом, не отходя от кассы.
И вот тут Валера крепко задумался. Именно тогда в его голове возникли картины, как он приезжает к Полинке в белом костюме, на собственном авто — не надо иномарок, пусть это будет отечественная, и даже подержанная. И мысль побежала по извилистому пути его фантазии…
— Так что? — прервал его Тарас.
— Я должен подумать.
— Думай. Даю тебе полчаса.
Еременко встал, намереваясь выйти из комнаты в Валериной квартире, где происходил этот разговор.
— Нет, братан, я так не могу. Ну… мне надо подумать хотя бы до завтра.
— Нету времени думать, — напирал Тарас. — Завтра мне встречаться с заказчиком.
— А давай так, — предложил Лобанов. — Саму «игрушку» я сделаю, а… это… Ну, короче, на дело не пойду.
Тарас вторично заржал.
— Ну чего регочешь, как молодой конь? — вдруг озлился Валерий.
— Чи-истеньким хочешь остаться, да, родной? Не хо-очешь клиенту в глаза смотреть.
— Да! — крикнул Валера. — Не хочу! А что тут такого?
Тут Шевченко придвинул свое лицо вплотную к его и зашептал вкрадчиво, почти нежно:
— Нет, голуба моя. Ты мне нужен там! Вместе со мной пойдешь. Или ты не в деле.
— Дай мне время до завтра, — еще раз попросил Валерий.
Тарас Шевченко подумал о чем-то, посопел, а потом произнес:
— Добро. Так уж и быть. Завтра встретимся и все обговорим.