Кровь. Закат
Шрифт:
– Товарищ капитан, посмотрите тут… – говорит Рыба.
Кровник и Сахно быстро идут к нему.
Еще одна круглая дверь в метр толщиной. Похоже, дверей с другими пропорциями здесь просто не предусмотрено. Единственное ее отличие от предыдущих – отполированная до зеркальной внутренняя поверхность.
И помещение за ней, за этой дверью, тоже зеркальное.
Пол, стены, потолок – все отражает свет их фонарей, многократно дублируясь и усиливая эффект. Они словно внутри капсулы. Внутри колбы термоса.
Здесь по-настоящему светло. Здесь все можно рассмотреть в деталях.
Пожилой
Смерть оставила на его лице странное выражение: он выглядит очень сосредоточенным. Его правая кисть расцарапана и вывернута под неестественным углом. Кровник качает головой – ломали пальцы.
Переводит взгляд вправо.
Вот эта сволочь ломала.
Единственный упырь в штатском. Горчичного цвета мешковатый костюм. Белая сорочка. Один коричневый ботинок слетел. Белый носок. Мраморный лоб без единой морщины, ровный нос. Глаза – черные провалы.
Лежит так, словно поскользнулся, ударился затылком и передумал вставать. Теперь рассматривает себя, дохлого, в зеркальном потолке, открыв рот от восторга. Покрывшаяся коркой темная лужа под его головой – вместо подушки.
Кейс. Черный, чуть больше стандартного «дипломата». Пристегнут наручниками к его правому запястью.
Кровник видит, что белоснежная манжета упыря в ржавых пятнах. Он знает, что это не ржавчина. Это тонкие нити человеческой кожи и плоти. Содрал блестящий шипастый браслет с человеческой руки и защелкнул на своей.
– Оно? – шепотом спрашивает Сахно.
– Оно. – говорит Кровник.
Вчера выдвигались на полигон: пристреливали новую оптику, работали на полосе препятствий, отрабатывали вход в «адрес». Вернулись под вечер, ближе к ужину. Почистили и сдали оружие. Отпустил всех отдыхать, а сам потопал в штаб: наутро комбриг планировал кросс в полной снаряге.
За казармой поймал прапорщика с сигаретой. Сунул ему «в душу» пудовым кулаком. Забрал пачку, швырнул на землю и припечатал каблуком. Прапор закашлялся, держась за грудь. Аж присел от боли.
– Какого хера! – недовольно просипел он.
– В следующий раз увижу с сигаретой – вообще фанеру пробью, – спокойно сообщил Кровник. – В моей роте не курят. Я предупреждал?
– Так точно, – пробурчал прапор.
– Вопросы?
– Никак нет.
– Свободен.
Прапор отдал честь и исчез за углом. Кровник двинулся дальше: твою жеж мать! А потом дохнут на третьем километре марш-броска! Легкие свои выкашливают! Не охотники, а добыча!
Он вправлял здесь мозги уже третий месяц. Тридцать восемь человек из бригады готовятся на краповый берет. Из них можно было бы сделать взвод. Но взвод вряд ли получится: краповыми беретами из них станут максимум пятеро. Из этих пяти он выберет всего одного. Того, кто после специальных психологических тестов, возможно, нашьет на свой правый рукав шеврон
с символом Команды «А». Черная «альфа» на черном поле.Он уже поставил ногу на первую ступеньку штабного крыльца, когда услышал сзади торопливые шаги.
– Товарищ капитан! – окликнул его кто-то, запыхавшийся от быстрой ходьбы.
Кровник обернулся: сержант-срочник. Лицо знакомое. Кажется Петров.
Разрешите обратиться!
Разрешаю.
Товарищ капитан, вам приказано явиться на узел связи! Москва! Уже два раза звонили. По спецканалу. Приказано, как появитесь в расположении бригады, срочно вас найти.
Понятно… Вольно.
Есть!
Он глянул на окна комбрига. Пошел с сержантом в сторону узла связи.
– Ты Петров? – спросил Кровник.
– Нет… – сказал сержант, – я Александров…
– Чего сопишь? – Кровник смотрел на Александрова.
– Не знаю… – озадаченно ответил тот – Дышу… носом.
– Ааа…– понимающе кивнул Кровник. – Ну дыши-дыши…
Прошли еще метров двадцать.
– Нет, ты все-таки сопишь, – сказал Кровник.
Сержант промолчал.
Его проводили в отдельную комнату с несколькими одинаковыми телефонными аппаратами без дисков для набора.
– Слушай, – сказал Кровник связисту в лейтенантских погонах, – у вас тут чайку не найдется?
– Найдется – кивнул лейтенант – Вам с сахаром?
– Да. Две ложки.
Трыыыыыыынь! – один из аппаратов.
– Ладно, извини, не надо… – махнул Кровник.
Трыыыыыынь!
Он подождал, пока лейтенант закроет за собой дверь, и снял трубку:
– Капитан Кровник.
– здорово, Константин Васильевич…
Голос, долетевший сюда по кодированному каналу связи, и пропущенный через систему дешифраторов, был незнакомым.
– Здравия желаю, – ответил Кровник.
– Не узнаешь?
Кровник, подняв левую бровь, посмотрел на трубку и снова приложил ее к уху.
– Нет – ответил он, наконец.
– Паршков.
– Ооо! – Кровник ухмыльнулся. – здорово!
Лет пять назад он наконец-то выбил себе отпуск в начале августа и зарулил в Москву к Витьке Великану.
Витяба был челябинским двухметровым обалдуем, который непонятным образом зацепился в военно-инженерной академии министерства обороны и осел в столице.
В 79-м их взвод участвовал в штурме дворца Амина. А потом они еще пару лет наводили шороху в горах на границе с Пакистаном.
– Костян! – завопил Великан, увидев Кровника, и сгреб в охапку, чуть не сломав ребра – Братуха!
Витька получил недавно майора. Он занимался какой-то статистикой и отъелся на столичной колбасе до состояния «человек-гора».
Вечером гуляли в ресторане с московскими друзьями Великана. Там-то они с Сергеем Паршковым и познакомились.
Паршков служил где-то в генштабе и пил как не в себя. Он знал миллион анекдотов и классно играл на гитаре.
Они втроем приговорили ведро водки и поехали к Паршкову, пить дальше. Паршков позвонил каким-то поварихам из «интуриста». Посреди ночи приехали девки крашеные перекисью с коньяком и кассетой группы «Комбинация». Они танцевали, подпевая магнитофону и тряся телесами. Кажется, двух из них звали Ксюшами, а третью Люсей.