Чтение онлайн

– Хорошо, господин, - тихо согласился часовой.

– Так-то лучше. Центурион Макрон скоро подгонит обоз с осадными машинами. Убедись, чтобы ты его как следует, проверил, иначе он не будет так снисходителен.

– Да, господин.
– Часовой скрылся в тени дерева, стремясь скрыться в неизвестности, пока его командир не узнал его.

Катон направился к возвышенности, где располагалась осадная техника, и с удовлетворением увидел, что внешние рвы и частокол уже готовы, что было предосторожностью против любой попытки защитников вырваться и попытаться повредить или уничтожить драгоценные осадные орудия. За частоколом другие люди занимались выравниванием земли. К ним подошел человек в шлеме с

гребнем и отсалютовал.

– Трибун Катон?

– Да. Ты и твои люди хорошо поработали, Метелл. Нелегкая задача – делать это в темноте.

– Благодарю вас, господин.

– Парфяне не беспокоят?

– Они послали отряд час или около того назад, господин. Керан и его парни позволили им выйти на открытую местность, прежде чем их обстреляли и обратили в бегство. Они завалили двух ублюдков. С тех пор от них ни писка.

– Хорошо. Я не хочу, чтобы они узнали о том, что мы задумали. Как только Макрон прибудет с метательными механизмами, быстро установи их и приготовься стрелять, как только станет достаточно светло, чтобы увидеть цель. И, что более важно, чтобы цель заметила нас.

Метелл усмехнулся.

– Хотел бы я увидеть их лица, когда это произойдет.

– У тебя будет шанс. Либо когда они сдадутся, либо когда мы войдем в форт.

– Мои парни готовы, господин.

Катон покачал головой.

– Они не отдыхали с тех пор, как мы разбили лагерь вчера. Если нам придется штурмовать форт, я буду использовать свежие войска.

– Справедливо, господин, - неохотно согласился Метелл.
– Но если им понадобится поддержка, мои люди будут готовы.

– Я уверен, что могу положиться на тебя и твоих людей.
– Катон похлопал его по плечу.
– Но сейчас давай достроим укрепления.

Работа продолжалась всю ночь, пока они не услышали низкий грохот приближающихся повозок, и Катон направился к ним, чтобы поприветствовать Макрона.

– Какие-нибудь проблемы?

– Одна из повозок перевернулась, когда мы выходили из реки, но с остальными все в порядке.

– Хорошо. – Катон указал на очертания укреплений на холме.
– Люди Метелла почти закончили. Подгони туда повозки и собери машины как можно скорее.

– Слушаюсь.

Когда Макрон повел повозки вверх по небольшому склону, к грохоту колес и напряженному ворчанию людей добавилось мычание мулов, когда их погонщики направляли хлыстами. В темноте шум казался оглушительным, и Катон опасался, что это может побудить врага к каким-то внезапным действиям. Разумеется, высоко в небо взвилась пылающая стрела и понеслась в сторону повозок, но она упала слишком низко, чтобы осветить что-то, кроме голой земли перед укреплениями и один из конных патрулей, который быстро умчался на небольшое расстояние, чтобы не попасть под шквал стрел из форта. Катон все так же искал Радамиста и нашел его на тропе, в трехстах шагах к востоку от форта. Он с раздражением заметил, что не было предпринято никаких попыток остановить его или хоть как-то проверить его, и решил побеседовать с иберийским царевичем об этом позже.

– Трибун Катон, - радостно приветствовал его Радамист.
– Как идут приготовления?

– Мы будем готовы еще до рассвета, Ваше Величество.

– Я не могу дождаться, чтобы увидеть, как моих врагов разнесут в щепки твои осадные машины.

– Их стены долго не продержатся. Тем более я намерен хорошенько потрепать их, прежде чем потребовать капитуляции. Не думаю, что они будут рады продолжению обстрела.

– Сдаться?
– Радамист подогнал свою лошадь ближе к Катону и навис над ним, говоря низким, резким тоном.
– Зачем давать им шанс на жизнь? Это те мерзавцы, которые прогнали меня с моего трона. Они заслуживают смерти, хотя бы для того, чтобы показать пример всем, кто пройдет мимо форта.

Пусть никто не сомневается, какая участь ждет их, если они посмеют бросить вызов царю Радамисту.

Ярость в его голосе ошеломила Катона, и ему пришлось быстро подумать, прежде чем ответить смягчающим тоном.
– Ваше Величество, если они сдадутся, нам не придется рисковать нашими людьми во время атаки.

– Они солдаты, трибун Катон. Твои и мои люди. Их нужно испытать, чтобы они были готовы к большим испытаниям, когда мы пойдем вглубь Армении. Их кровь бурлит, и они хотят добраться врага. Если мы позволим врагу сдаться, наши люди будут чувствовать себя обманутыми.

– То, что они могут почувствовать, не имеет значения. Пока они подчиняются моим приказам, - настаивал Катон.

– Твои люди – возможно. Мои воины менее запуганы дисциплиной и хотят проявить себя. Сдачи не будет. Это мой приказ. Приказ царя.

Катон знал, что этот момент когда-нибудь наступит. Его союзник был упрям и горд, и, без сомнения, ему не нравилось, что ему придется идти и умолять Рим о поддержке в его стремлении вернуться на трон. Но приказ Корбулона был ясен. Что бы ни думал или ни желал Радамист, Катон командовал колонной, и это нужно было утвердить здесь и сейчас, чтобы его власть не оспаривалась до завершения миссии. Катон прочистил горло, расправил плечи и посмотрел на собеседника непоколебимо, с готовностью блефовать.

– Ваше Величество, когда вы снова сядете на свой трон, тогда вы станете царем. А до тех пор командующий Корбулон от имени императора поручил мне сделать все необходимое, чтобы вы стали царем. Это подразумевает, что я командую над нашими объединенными силами. Если, по моему мнению, ваши действия не позволят мне выполнить мои приказы, тогда я просто разверну своих людей и отправлюсь обратно в Сирию с моими осадными машинами. В этом случае, я думаю, вам будет трудно отвоевать свое царство в одиночку.

Радамист выдержал паузу, а затем резко суровым тоном прошептал: - Ты смеешь бросать мне вызов?

– Ваше Величество, я не хочу бросать вам вызов, но если вы принудите меня к этому, я сделаю, как сказал, без колебаний.

– Твой император распнет тебя, когда я расскажу ему об этом.

– Возможно, но вам придется привести свои доводы лично, если вы хотите решить вопрос как можно быстрее, а к тому времени вы потеряете еще год, может быть, два, и будет еще труднее сместить Тиридата в следующем походе против него. Не лучше ли сотрудничать со мной сейчас и завоевать свой трон до конца этого года?

В свете полумесяца черты лица Радамиста были похожи на мраморную скульптуру со страдающим лицом, затем его губы сжались в тонкую линию, и он кивнул, едва ли достаточно для того, чтобы жест был виден.
– Хорошо.

– Вы согласны с тем, что я командую?

– Пока трон не станет моим. После этого я вернусь к командованию, и вы будете беспрекословно выполнять мои приказы

– Как и вы будете выполнять мои приказы до тех пор?

– Да.

– Тогда вопрос решен. Я предложу им сдаться?

– А если они откажутся? – спросил Радамист.

Катон пожал плечами.

– Тогда не будет никакой пощады.

– Хорошо. А если они согласятся? Что тогда?

– Тогда я прикажу вернуть их в Антиохию и продать в рабство как военный трофей, а мы пойдем дальше в Армению.

Радамист обдумал и кивнул.

– Это хорошо. Я принимаю твое предложение.

Это была тонко замаскированная попытка сохранить лицо, и Катон подыграл ему.

– Я благодарю вас, Ваше Величество.

Затем он повернулся обратно к форту. Трудно было сказать наверняка, но ему казалось, что он может различить больше деталей, чем раньше. Взгляд на восток подтвердил это – за далекой линией холмов уже виднелся бледный оттенок.