Кровь мага
Шрифт:
Перекатившись на живот, Сэра взглянула на нее из-под вуали густых черных волос.
– Что решит отец, Элла? Встретившись с кешийцем насчет шихада?
Елена взглянула на свою маленькую принцессу, чье светло-коричневое лицо освещал голубой свет водяного шара. Вопросы Сэры с каждым разом «взрослели». Она становилась женщиной, чьи интересы простирались гораздо дальше рождения детей. Она все еще не была помолвлена, хотя такое решение следовало принять уже давно – предложения поступали и от римонской, и от джхафийской знати. Она была наполовину римонкой, наполовину джхафийкой, так что могла выйти за представителя любого из двух
– Полагаю, твой отец постарается не закрывать себе ни один из путей так долго, как только сможет. Джхафийцы и кешийцы воевали много лет до того, как здесь поселились римонцы, и кешийцы уже пытались поднимать бунты против джхафийцев. Наша оборона на юге сильна, но армии невелики.
– Но нейтральными мы точно не останемся, – сказала Сэра, нахмурив лоб. – То, что совершил рондийский император, являлось злом – все эти бедняги, погибшие в Гебусалиме! Хотела бы я, чтобы все рондийцы были такими, как ты, Элла, – тогда был бы мир, как раньше.
– А, но я не рондийка, – ухмыльнулась Елена. – Я из Нороса, и мы любим рондийцев не больше, чем вы. Мы воевали против них, но проиграли.
В ее памяти всплыли лица из прошлого: мертвые, живые… лицо Гурвона…
– Самир – рондиец? А мастер Сорделл?
– Самир – да. Довольно типичный, не считая лысины – обычно у них длинные, вьющиеся волосы, и они носят одежду в кружевах. Сорделл – аргундец. Они проще и прямолинейнее. Упрямые ублюдки.
– Рондийцы, аргу-как-то-там, Норос… Одно и то же.
– Значит, Нести с Горджо – одно и то же? – спросила Елена, подняв бровь.
– Фу, нет! – воскликнула Сэра. – Горджо омерзительные!
– Видишь? А ведь обе ваши семьи – римонцы! В то время как норосцы и рондийцы – это даже не один народ.
– Горджо – кучка минетчиков, совокупляющихся друг с другом. Мы с ними даже не принадлежим к одному виду. Можешь поверить, что Солинде и правда нравится Фернандо Толиди? Фи! – Сэра закатила глаза, однако затем вновь стала серьезной. – А магистр Гайл – рондиец? Я видела его всего один раз. Он заставил меня нервничать. Он как будто запоминает всех и раскладывает их в маленькие коробочки так, чтобы потом можно было вытащить их и изучить.
Как наблюдательно. Наверное, он именно так и делает.
– Нет, он – норосец, как я.
– Он был твоим… ммм… – В голосе Сэры прозвучали нотки неуверенности.
– Любовником? Это не твое дело, девочка моя.
– Ты все время говоришь мне, что для правителя все должно становиться его делом, так что я поступаю правильно, желая это узнать.
– Возможно, когда ты станешь правительницей, я тебе об этом расскажу!
Сэра посмотрела на Елену так, словно что-то прикидывала.
– Раньше ты часто с ним беседовала. Теперь – нет.
Елена изучающе взглянула на нее. Иногда Сэра и правда была излишне наблюдательной.
– Разве?
– Да. А Самир говорил с мастером Сорделлом о ком-то по имени Ведья. О том, что она близка с мастером Гайлом.
Сердце Елены упало.
– Ты не должна подслушивать разговоры мужчин.
– Ты всегда говоришь мне держать глаза открытыми, а ушки – на макушке, Элла!
– Да, но сейчас я бы хотела, чтобы ты их закрыла. Пора спать.
Сэра легла, уставившись в пустоту.
– А я бы
хотела быть такой, как ты. Идти туда, куда захочу, и делать то, что захочу. Но я выйду замуж и всю жизнь буду делать то, что мне скажут.– О, моя жизнь совсем не так романтична, как ты ее себе представляешь, Сэра. В основном я тоже просто делаю то, что мне говорят, и обычно это оказывается опасным, скучным или и тем, и другим одновременно.
– Если бы я родилась мужчиной, у меня было бы настолько больше свободы. Мужчины занимаются всем самым интересным.
Елена вспомнила, как много лет назад спорила с другими ровно о том же. Она с теплотой посмотрела на принцессу. Она и правда как младшая сестра.
– Знаешь, я не стану возражать, но тебе действительно нужно поспать.
– Это правда, что рондийские женщины могут выходить за тех, за кого захотят?
Елена покачала головой:
– Нет, их жизнь в основном похожа на твою: как только у девочки начинаются месячные, родители устраивают ее брак. Так происходит даже у магов – возможно, еще в большей мере, чем у остальных, ведь магическая кровь очень важна. В этом я тоже отличаюсь от остальных.
Она состроила гримасу.
Сэра шаловливо ей улыбнулась:
– Ты когда-нибудь выйдешь замуж?
Елена моргнула:
– Возможно.
– Мастер Гайл был твоим единственным любовником? – спросила девочка дразнящим тоном.
– Сэра!
Принцесса захихикала:
– Ну, скажи, мы ведь почти сестры.
Елена бросила на нее раздраженный взгляд.
– Давай спи! – сказала она, отвернувшись.
Сэра расхохоталась. Вот ведь дерзкая девчонка! Бьюсь об заклад, это Солинда ее на такое подбила.
Когда Сэра заговорила вновь, ее голос стал тише:
– Я больше не буду, Элла. Ты поставила обереги?
– Си, Сэра, все хорошо. Ты уже допила чай, который я тебе принесла? Он поможет со спазмами.
– До последнего глотка. Буона нотте, Элла-амика. Хотела бы я быть твоей настоящей сестрой и путешествовать с тобой по миру.
– А мы, по-твоему, что сейчас делаем, глупенькая? Сладких снов.
– Я люблю тебя, танте Элла.
– Я тоже тебя люблю, принцесса. Теперь, во имя Кора, спи уже!
Проснувшись утром, Елена обнаружила у входа в свою палатку мертвую сову. На месте сердца в ее груди была прожжена дыра диаметром с большую монету. Стоявший у колодца Самир смотрел на нее с мрачной улыбкой.
Спустя четыре дня они заметили группу людей, приближавшихся на верблюдах с юга. Те были одеты в белое и держали наперевес длинные копья. Разглядев королевскую процессию, они развернули фиолетовый флаг: очевидно, гонец короля с вестью о скором приезде королевского каравана в Форензу прибыл. Елена окинула взором ехавшего рядом с ней Лоренцо и облегченно вздохнула. Чем больше людей, тем безопаснее она будет себя чувствовать. Несколько последних дней выдались напряженными: каждый осознавал, что пропасть между двумя магами росла. Елена могла ощущать их страх, и он был ей понятен: начнись схватка, они окажутся зажатыми между двумя силами, столкновение которых им не пережить. Это заметила даже Фада, встревоженно спросив, не поссорились ли они с Самиром. Елена успокоила ее, сказав, что они просто разошлись во взглядах на политические события, отчаянно желая, чтобы это оказалось правдой.