Кровь ками
Шрифт:
— Еще одна причина, по которой я должен взять ее с собой, — ответил Рен. — Она в большей безопасности вдали от тебя, ты… старый женатый извращенец.
Осаму усмехнулся, и это был неплохой звук. Рен почти забыл о чувстве дискомфорта, которое испытывал после битвы. Верховный жрец не очень-то хотел говорить и проигнорировал часть вопросов, но все-таки ответил на несколько, хотя задал намного больше. Рен знал его достаточно хорошо, чтобы догадаться о растущем беспокойстве в душе старика.
А потом еще был каркающий голос Генерала, рассказывающего Рену, что Белый Тэнгу, которого еще называли Королем Бивней, жаждет отомстить, хотя охотник не мог понять, по какой причине. Это Рен должен был мстить. Было что-то, чего он не
— Рен! — крикнула Аяко с другого берега пруда, махая рукой, чтобы привлечь его внимание. — Подойди и посмотри на этого! Он такой толстый!
— Это потому, что ты слишком много его кормишь! — ответил охотник.
— Иди посмотри! — Даже если бы не было мольбы Аяко, карие и зеленые умоляющие глаза Сузуме убедили его оторвать задницу от скамейки, и, изобразив вздох и хрустнув коленками, он встал.
— Ну, я отправился на рыбалку, — сказал он хихикающему старику. — Потом я отправлюсь на охоту.
Эпилог
Шаги Короля Бивней эхом отдавались от острых, усеянных шипами стен крепости, подобно раскатам грома, следующего за ударом молнии, отпугивая всех жалких существ, живших здесь, обратно в их расщелины и лужи с дымящейся водой. Он пересек мост из темного металла, подвешенный над рекой магмы, затем вошел во внутренний двор, где, к единственному удовольствию Первой, души кричали под пытками опытного ёкая. Он не обращал внимания на эти парящие души и довольствовался тем, что убирал их со своего пути ленивым взмахом руки. Король Бивней будет последним, кто предстанет перед Первой, потому что он жил далеко, и приглашение пришло с опозданием. У троих других было достаточно времени, чтобы опорочить его репутацию перед их предводительницей.
Будь что будет, сказал он себе, когда два каменных стража тронного зала медленно повернулись и отодвинулись от входа, чтобы впустить его.
Комната была окутана едким серым туманом, который поднимался ему до колен и лизал стены, разбиваясь о них, как волны о скалы. Три его брата стояли к нему спиной, широко расправив крылья; достаточно далеко друг от друга, чтобы ни один из них не мог задеть другого физически.
Его охватила ненависть, и он чуть не сплюнул, но в этот момент он увидел жуткую фигуру Первой, неподвижно восседавшей на своем высоком узком троне. Ее голова, как обычно, была покрыта глубокой и круглой шляпой-корзинкой тайген, в которой было проделано три ряда отверстий, так что из лица у правительницы ёкаев можно было увидеть только два горящих, как угли, глаза. Когда их взгляд остановился на нем, Король Бивней протолкался сквозь строй своих братьев и преклонил колени. Расстояние до трона было все еще велико, но он чувствовал жажду крови Первой, как острый меч, угрожающе опускающийся на его шею.
— Прошу прощения за опоздание, — сказал Король Бивней, не поднимая головы.
Он задрожал, почувствовав, как длинные, тонкие, как у скелета, руки правительницы, словно ядовитый плющ, тянутся от ее сгнившего тела к его лицу. Кончиками пальцев она погладила его усы, и они тут же зашипели и завились, превратившись из своих обычных кроваво-красных в пепельно-черные.
Один из его братьев хихикнул у него за спиной, скорее всего, Сейгёку, Сапфировый Король. Король Бивней оторвал бы ему голову за смех, если бы брат, сам того не желая, не спас его. Ядовитая рука вернулась к трону. Белый Тэнгу встал и отступал назад, пока не наткнулся на своих братьев, которые уступили ему достаточно места, чтобы встать в линию. Сейгёку все еще ухмылялся и хихикал, и воля Бивня подверглась испытанию, когда он увидел это приводящее в бешенство темно-синее лицо, которое никогда не успокаивалось.
Затем Первая указал на младшего из четверых, Ониксового Короля, стоявшего в левом конце шеренги. Оникс низко поклонился, прижав руку в перчатке
к груди. Бивень ненавидел его так же сильно, как и Сапфира, хотя и по противоположной причине. Он был псом, послушно выполняющим каждый приказ Первой, как лакей, и никогда не отводил глаз от ее горящего взора. Они были Королями Тэнгу, единственными в своем роде! Где его гордость? Внутри Бивня бушевал гнев.— Первая хотела бы поздравить вас с победой, — сказал Оникс вкрадчивым, слащавым голосом.
— Победа? — закричал Сапфир своим пронзительным голосом, и его ухмылка мгновенно сменилась гримасой отвращения. — Ты называешь это победой?
— Я называю это ничем, — ответил младший брат, и его белые тонкие усы едва заметно дрогнули на лице безлунной ночи. — Как и Первая.
Сапфир издал звук, похожий на икоту, осознав, что его реакция может быть воспринята как оскорбление. Он поклонился их предводительнице и попросил у нее прощения. Бивень подумал, что разумнее всего было бы промолчать, но Сапфир не отличался сообразительностью. Первая помахала в ответ Черному Тэнгу, оставив Сапфира с опущенной головой.
— Как и было обещано, генерал Бивня выиграл великую битву в Киото и посеял хаос в Японии. Более того, Фусими Инари был уничтожен по просьбе Первой, и это заслуживает похвалы.
— Мой маленький ворон действовал только для того, чтобы вы гордились им, — сказал Бивень, обращаясь к Первой и глядя ей под ноги.
— Однако, — продолжил Оникс, и в одном этом слове прозвучало столько угрозы, что Бивень начал потеть. Он, один из четырех Королей Тэнгу, дрожит от голоса своего педантичного младшего брата? От этой мысли его чуть не стошнило. — Первая хотела бы знать, почему ребенок жив и сейчас обитает в стенах Исэ Дзингу? Разве ты не обещал ее голову в качестве подарка, когда Первая согласилась дать тебе право напасть первым?
— Я обещал, но…
— И разве ты не клялся, что потеря руки и меча, которыми ты командовал, не помешает тебе руководить твоей армией?
— Да, но…
— И разве мальчик, которого тебе не удалось убить пять лет назад, не виновен в смерти твоего генерала? Первая спрашивает, не стало ли убийство детей таким бременем, что ты, дорогой брат, дважды не справился с этой задачей?
Зубы Белого Тэнгу заскрежетали с ужасным звуком, который усилился из-за едва сдерживаемого хихиканья его синего брата. Будь проклят этот мальчишка, подумал Бивень, вспомнив проклятого сопляка, из-за которого он потерял и руку, и меч. Он должен забрать клинок и отрубить мальчишке руки и ноги.
— Твой ответ? — раздраженно спросил его Оникс.
— Брат, — сказал Бивень, и в его глазах появились красные прожилки. — Ты говоришь от имени Первой, но перебей меня еще раз, и я оторву тебе голову и скормлю ее твоей заднице!
Сапфир неудержимо расхохотался, и Оникс прижал руку к груди, словно был ужасно уязвлен этими словами.
Туман поднялся, зашипел и закружился у шипастых стен. Бивень попытался удержать равновесие на трясущейся земле и перевел взгляд на Первую, чей указательный палец поднялся и начал покачиваться влево-вправо. Он снова опустился на колено, как и Сапфир, наконец-то замолчавший, а также их старший брат, Акасанго, Король Красного Коралла.
— Первая прощает тебя, — сказал Оникс, который, один, стоял в тронном зале, — потому что все прошло так, как Она планировала. Пешки теперь на своих местах, и наш агент получил доступ в штаб-квартиру Ясеки. Выживший ребенок — это неудачно, но ничего не меняет.
Все это ничего не значило для Бивня, которого начало трясти от ярости при мысли о том, что Первый и Оникс использовали его для перемещения своих шахматных фигур. Хуже того, подумал он, теперь я упустил свой шанс, и мне придется ждать, пока мои никчемные братья не выставят себя на посмешище, прежде чем мне позволят действовать.