Чтение онлайн

— И Сердце, — добавил Рен, возвращаясь к наблюдению за будущей верховной жрицей Исэ, которая в настоящее время вела себя как подобает любому ребенку и обрызгала свою служанку мико холодной чистой водой.

Решив дать отпор, Сузуме ударила ногой по воде и окатила девочку, но слишком сильно, и Аяко оказалась насквозь промокшей, с тяжелыми окаменевшими рукавами, свисающими с вытянутых рук. Сузуме виновато опустила голову, вытирая воду с кимоно Аяко. Осаму и Рен захихикали, наблюдая за этой сценой.

— Хорошее Сердце, — продолжал Рен. Сердце, способное исцелять мертвых, подумал

он.

Диск магатама исчез в холодной коже Сузуме, и маленькая девочка, все еще одержимая своей богиней-прародительницей, исцелила рану, которая убила мико-воительницу. Шрам остался, но жизнь вернулась в Сузуме с громким вздохом.

Задыхаясь и не находя слов, Рен помог своей подруге сесть и в то же время нежно прижимал ее к себе, будучи в состоянии только покачивать ее в своих дрожащих руках, пока она восстанавливала дыхание. Аяко потеряла сознание как раз в тот момент, когда Рен разжал объятия, и не приходила в себя два дня.

— Что она сделала с двумя магатамами? — спросил Рен. — В чем сила Тайных Врат?

— Я не знаю, что это за Тайные Врата, — нахмурившись, ответил Осаму.

— Ну же, старик, ты должен знать природу Тайных Врат.

— Их не просто так называют Тайными, сопляк. Конечно, я не знаю. Никто не знает. Может быть, они существуют, а может быть, нет.

— Спасибо, что разъяснил, — сказал Рен.

— Но, когда она вытащила магатаму из копья, это были Врата Ки, — ответил Осаму.

— Врата Ки? — спросил Рен, явно разочарованный.

— Не строй гримасу, это удивительная сила, — ответил Осаму так, словно его оскорбили. — Заставить ками покинуть его святилище, сделать его уязвимым, а затем заставить его переместиться в другое… Ты можешь себе представить, что может пойти не так, если такая сила попадет не в те руки?

— Я бы предпочел не представлять, — честно признался Рен. По крайней мере, теперь он знал, почему старик так беспокоился об Аяко. По мнению охотника, здесь она была в безопасности, а если не здесь, то нигде. — Но, по крайней мере, мы знаем, кто она такая.

— Более или менее, — ответил Осаму, хотя его взгляд переместился на Сузуме.

Радость от того, что она жива и дышит, быстро прошла. Она хотела позвать его по имени, но не смогла произнести ни слова. Даже самые опытные Уши не смогли расслышать ее голос. Сузуме не говорила голосом ками, она просто была немой, и никто не понимал почему.

Сузуме была здорова, ее горло не пострадало, рот тоже, а легкие были исцелены богиней солнца. Но слова не шли у нее с языка. В результате, поскольку Сузуме не умела писать, самовыражение оказалось тяжелой работой для всех, включая ее саму.

Если бы дело было только в ее голосе, для мико все могло бы наладиться, но, когда она вернулась к жизни, многое изменилось, начиная с ее глаз. Правый по-прежнему был ореховым, теплым и заботливым, каким Рен его знал с тех пор, как они встретились. Но левый теперь сиял темно-зеленым. И, хотя большую часть времени она вела себя так, как всегда вела Сузуме, — глупо и с любовью, — Суги всегда была рядом, готовая ударить как гром. Стол главного Сердца Исэ разлетелся вдребезги от сильного удара кулаком, когда бедная монахиня попросила Сузуме в пятый раз подряд написать первые пять букв алфавита. Сузуме была больше всех удивлена ее реакцией.

Она плакала так же часто, как и улыбалась, и казалась довольной больше всего в присутствии

Аяко или Рена.

— С ней все в порядке, — неожиданно сказал Осаму, заставив Рена осознать, что он смотрел на нее в течение долгих секунд. — Мы не знаем, кто она, но с ней все в порядке. Она поправится и научится контролировать свою силу, и, по крайней мере, теперь, как телохранительница дочери солнца, она может остаться в Исэ.

Рен пошевелил левой рукой сильнее, чем советовала лечившая его монахиня, и поморщился, почувствовав новый приступ боли. Каждый день он чувствовал себя лучше и мечтал снова отправиться в путь, хотя и боялся путешествовать без своей подруги. Сузуме было лучше остаться с Аяко, подальше от источников разочарования, пока она не поймет, кто она такая.

— Ты позаботишься о ней, хорошо? — спросил Рен. — О них обеих.

— Скоро уходишь? — спросил Осаму, как будто мог слышать мысли молодого человека.

— Завтра, — ответил Рен. Он чуть было не встал со скамейки, но позволил себе еще несколько минут понаблюдать за двумя девушками, играющими с рыбками и водой, которые были в целости и сохранности в самом сердце святилища.

— Куда ты пойдешь? — спросил Осаму.

— Точно не знаю, — ответил Рен. В любые места, где собираются ёкаи, туда, где повторяются странные слухи и происшествия, и особенно туда, где можно было услышать слухи о присутствии тэнгу. — Мы слишком мало знаем, — продолжил он. — Король Бивней, Первая и любой, кто замышлял что-то против нас, застали нас врасплох, и они еще не закончили. То, что Аяко оказалась здесь, стало для них неудачей, и, я считаю, это дало нам время, но нам нужно собрать больше информации. Так же, как нам нужно собрать больше людей. Ты позаботься о втором, я позабочусь о первом.

— Согласен, — ответил Осаму. — Они выставили нас дураками, но мы не допустим, чтобы это повторилось. — Главный жрец тяжело перенес удар от всего, что они потеряли, думая, что он, как никто другой, несет за это ответственность. И все же, в глубине своего израненного сердца Осаму нашел новый источник силы и шел с таким воодушевлением, какого Рен не видел уже много лет. Да, пришло время дать отпор, и Рен знал, с чего начать.

— Ходят старые слухи, — сказал он, хотя Осаму ни о чем не спрашивал. — Якобы длинноносый тэнгу бродит по горе к востоку от Фудзи-сан. С этого я и начну.

— Брать ханатака тэнгу в одиночку… Мне не нравится эта идея, — ответил Осаму.

— В одиночку? Я буду не один.

— О? — спросил Осаму, приподняв бровь.

— Фуюко пойдет со мной.

Рен верил, что куртизанка-лиса уйдет с Симадзу Рёмой, которого она поддерживала на обратном пути в Исэ Дзингу и который, очевидно, ей нравился. Но как только даймё ушел, куртизанка отправилась на поиски главного кладбища и заплакала у только что поставленного камня с именем своего возлюбленного.

В течение трех дней она почти ничего не ела и еще меньше спала. На четвертый день она вышла из земли плача и пошла искупаться. Одетая в простую одежду, с распущенными волосами и в простых соломенных сандалиях, она отправилась на поиски Рена и умоляла его забрать ее из этого унылого места в ближайший город с торговым районом. Он согласился при условии, что после этого она останется с ним на некоторое время.

— Вот кого бы я предпочел оставить при себе, — сказал Осаму с игривым сожалением.