Чтение онлайн

Журчание реки у него под ногами обычно успокаивало Рена, но не в этот раз. Он все еще не мог забыть о своей последней охоте. Этот нуэ был слишком могущественным, слишком большим и более свирепым, чем любой другой, которого он встречал. Еще более тревожным было то, что он обитал в лесу в нескольких часах ходьбы от Исэ, и никто его не почувствовал. Может быть, с горечью подумал молодой человек, старый Осаму прав, и дела действительно идут все хуже и хуже.

И как только он подумал о верховном жреце, Рен услышал его голос, как и все остальные на мосту:

— Рен!

Голос Осаму звучал раздраженно. Если бы молодой человек

увидел, что старый монах быстро идет к нему, он бы вернулся. Но было уже слишком поздно, и он заметил монаха лишь когда размытая от скорости рука его настигла.

Плоской стороной скипетра власти, Рена, по лбу, с такой силой, что охотник рухнул на колено. Он хотел тут же вскочить, но второй, более слабый удар пришелся ему по черепу. «Ты не ходишь по центру дороги! Сколько раз я тебе говорил? — На плечи и голову Рена обрушилась еще одна серия ударов, и охотник прикрылся левой рукой. — И как ты посмел ступить на священную землю в таком виде, весь в крови и грязи?»

— Хватит, старый козел! — крикнул Рен и встал, опираясь на одеяние монаха, за которое он ухватился грязными пальцами. Прохожие ахнули от такого богохульства, и Рен мысленно выругался.

Осаму Сиракава, сайшу [9] Исэ Дзингу и величайший духовный авторитет Японии, был одет в свои белоснежные ритуальные одежды, надетые поверх белых мешковатых штанов хакама. Как глава храма, Осаму всегда должен был выполнять тот или иной ритуал, а это означало, что он каждый день надевал новую шляпу, каждое утро начищал свои сабо, а также регулярно соблюдал пост и очищался.

Его намасленная черно-седая борода обрамляла тонкие губы, которые в данный момент были плотно сжаты в хмурой усмешке, а ястребиные глаза напомнили Рену о страшных буддийских статуях, стоящих по бокам от мирно выглядящих нёрай [10] и босацу. В глазах паломников он был скорее ками, чем человеком, и хватать его одежду грязными руками было серьезным преступлением.

— Послушай, я не хотел… — извиняющимся тоном произнес Рен.

— Отпусти меня, — сказал Осаму.

Для всех остальных этот приказ прозвучал не более, чем просьбой, но Рену показалось, что ему мозг пронзили иголками. Его руку покалывало, она онемела, и, несмотря на все его усилия, слова проникли в его сознание и заставили разжать пальцы.

— Нечестно, — процедил он сквозь зубы. Когда ткань выскользнула у него из рук, жужжание стихло, и Рен восстановил контроль над своей рукой. — Тебе не нужно было использовать котодаму на мне. Простого пожалуйста было бы достаточно.

— Это будет еще тот день, — ответил Осаму, расправляя полы своей мантии и вздыхая при виде пятен от пальцев Рена на белой ткани. — Ты знаешь, сколько времени у меня уходит на проведение ритуалов очищения?

— Просто иди и переоденься, — ответил Рен. — Никто не узнает.

— Ками

узнают.

Рен усмехнулся и отмахнулся от комментария.

— У ками есть более важные поводы для беспокойства, чем какое-то пятно на одежде монаха.

— Но не хулиган бездомного вида, разгуливающий по центру сандо. Так что умойся и войди в храм по правильной дорожке, а потом мы поговорим. — Осаму был на добрую голову выше Рена. Поскольку охотнику только что исполнилось семнадцать, было сомнительно, что он вырастет еще выше, но от священника веяло властью, и, даже если бы они были одного роста, Рен чувствовал бы себя карликом рядом со стариком.

— Просто позволь мне войти внутрь. У нас там есть нормальные ванны, и нам нужно многое обсудить.

— В реке, один, — ответил Осаму, указывая на Исузу внизу. — И не заставляй меня командовать тобой, иначе я заставлю тебя прыгнуть с моста голышом. — Он был серьезен и способен на это, поэтому Рен проворчал что-то в знак согласия.

— А как же кровь? — спросил Рен, кивая на красные капли, образующие широкий круг у него под ногами.

— Ты запятнал кровью мой мост? — спросил Осаму с новой злостью.

— Потому что ты ударил меня по голове! Не взваливай это на меня, старый чокнутый козел. И я совершенно уверен, что ты не должен так использовать свой скипетр.

— Я тоже не должен учить кого-то из моих охотников, как входить в храм, но вот я здесь! — ответил Осаму. — Ты! Подойди сюда, — сказал он, щелкнув пальцами.

Рен не заметил молоденькую девушку, стоявшую позади монаха. Это была мико, служительница храма, в традиционно белом хаори и ярко-оранжевых плиссированных хакама, как и все остальные мико, она собирала свои длинные черные волосы в хвост, перевязанный разноцветным шнурком мидзухики из нескольких лент бумаги.

Она не поднимала головы, но Рен предположил, что она симпатичная и ей не больше пятнадцати. Даже моложе и красивее, чем обычные мико, прислуживавшие Осаму. Рен никогда не видел эту девушку, и — судя по тому, как она избегала его взгляда, — он решил, что она, возможно, прибыла в Исэ недавно. Она несла сверток с аккуратно завернутой одеждой, который с поклоном вручила своему хозяину. Ее шаги были тяжелыми, она не привыкла к обуви.

— Простите, что прошу вас об этом, но, пожалуйста, смойте эту кровь, пока я прослежу, чтобы это животное как следует вымылось.

— Да, Осаму-сама, — сказала она. Ее голос был едва громче шепота.

— Пойдем, — сказал Осаму, проходя мимо охотника, даже не взглянув на него, и неся чистую одежду, как почтенный слуга.

Хотя она еще не смотрела ему в глаза, девушка кивнула Рену, и он оставил ее гадать, кто бы это мог быть и почему он выглядит так неуместно.

Сайшу Исэ Дзингу не должен был покидать территорию храма, за исключением редких случаев, и эти случаи не включали сопровождение подростка дикого вида, чтобы тот искупался в реке. Рен, несмотря на их сегодняшнюю встречу, улыбнулся притворству старика. С того момента, как он пять лет назад поступил в Ясэки, монах был для молодого человека не только наставником, но и отцом, в то время как многие на его месте отказались бы от него.

— Как ты узнал, что я приду? — спросил Рен, когда они проходили под первыми ториями.

— Ветер дул тебе в спину, — ответил главный священник, прежде чем повернуться и почтительно поклониться. Рен повторил его действия и понял, что не сделал этого по пути сюда.

— Забавно, — сказал Рен. — Я полагаю, кто-то из ками прошептал тебе это на ухо.

— Очевидно, — ответил Осаму. Они прошли вдоль реки сотню шагов, потому что слишком много людей использовали воду для очищения возле моста. Когда никто не смог их услышать, Осаму указал на реку и щелкнул пальцами, предлагая Рену снять с себя испорченную рубашку.