Чтение онлайн

Он схватил ёкая за пустую глазницу и сунул ногу в пасть, чтобы не упасть. Ёкай обругал его неприличными словами, ярость брызнула из его последнего глаза, по которому Рен с радостью ударил кулаком. Колесо на мгновение неконтролируемо закачалось, и Рен приложил талисман к лысому черепу. Лицо ёкая покраснело, когда он разъярился еще больше, и пламя разгорелось с новой силой. Рен вздрогнул от внезапного жара и запрокинул голову как можно дальше назад, отчего колесо опасно закачалось.

Второй ёкай, свистя, приближался. Он уже был совсем рядом с охотником, и вскоре Рен повис на первом, в то время как второй катился параллельно ему. Он приближался все ближе и ближе, его губы растянулись в злобной, голодной ухмылке. Маки бежала

за ними, но ей никогда не догнать их.

Рен загнал свой страх глубоко внутрь и сосредоточился на своих вратах Крови.

— То-ко-ро-шо-бо, — сказал он, закрыв глаза. Буквы талисмана, прикрепленного к одноглазому ёкаю, засветились красным. — Но-са-то!

Как только заклинание было произнесено, Рен перепрыгнул с одного колеса на другое и приземлился прямо на ступицу-лицо второго колеса, коленом вперед. Первое колесо, казалось, потеряло энергию и остановилось через несколько оборотов. Не в силах удержать равновесие без скорости, ёкай приземлился плашмя на спину и выругался, его огонь погас, так как колесо больше не крутилось.

— Маки! Он твой! — крикнул Рен. В ответ раздался лай, и через две секунды ёкай пронзительно закричал.

Большегубый увидел, как его товарищ погибает в когтях львицы-собаки, и начал трясти Рена, чтобы избавиться от охотника, но тот вцепился ему в уши и не отпускал. Талисман болтался у него в пальцах. Природа вокруг него текла быстрее, чем когда-либо, и, если он ничего не сделает, колесо врежется вместе с ним в дерево или камень.

Ванюдо попытался укусить Рена за кончик ступни, которая опиралась на подбородок ступицы-лица для поддержки, и почти поймал его. Рен потерял равновесие, пытаясь избежать укуса, и оказался захвачен скоростью, ноги летели позади него. Он отпустил левое ухо ёкая. Это, в свою очередь, освободило его руку, державшую талисман. Борясь с ветром, Рен ухитрился прикрепить талисман ко лбу второго ёкая, и как только убедился, что талисман останется там, снова закрыл глаза.

— То-ко-ро-шо-бо-но-са-то!

В следующее мгновение колесо остановилось, толкнув Рена вперед. Он перекатился несколько раз и поднялся на ноги, как только смог отличить небо от земли.

Только глаза и полные губы существа двигались, когда Рен подбежал к нему, и оно использовало и то, и другое, чтобы выплеснуть свою ярость на охотника. Рен вонзил свой клинок в рот ёкая на середине проклятия и полоснул по его длинному носу, рассекая чудовищное лицо пополам от языка до черепа — хлынул поток крови.

Охотник упал на задницу, ошеломленный всем происходящим. Когда он оглянулся на своего духа-хранителя: львица-собака все еще была занята тем, что разрывала свою жертву на части.

— Рен!

Голос был слабым. Вглядываясь в горизонт, Рен заметил Сузуме, бегущую по склону холма, а прямо за ней — беловолосое огненное колесо. Девушка оглядывалась назад, держа копье на конце руки. Рен никогда бы не добрался до нее вовремя. Но ему это и не понадобилось.

Он подождал, пока ёкай немного отойдет, и поднял руку в его сторону. Затем, когда ванюдо откатился на секунду от девушки, Рен щелкнул пальцами.

Суги развернулась и, пригибаясь, прошла сквозь мелькающий силуэт ёкая. Круговой силуэт замедлился и распался на две аккуратные половины. Рен упал на спину, радуясь, что дождь бьет ему в лицо.

— Пора собирать урожай магатамы, — сказал он себе, когда Маки и Сузуме побежали к нему.

Рен рассматривал две магатамы, лежавшие на ладони, пытаясь прикинуть, сколько дней он за них получит. Они были сделаны из бронзы и, как таковые, представляли немалую ценность. Наверное, по неделе каждая, подумал он. Он предположил, что седовласый ёкай был бы

еще более ценным. Может быть, не золотым, но, по крайней мере, серебряным.

Увы, безжалостное убийство не оставило ему времени на выяснение. К тому времени, как Рен добрался до двух половинок ванюдо, его душа уже исчезла. Они быстро отошли на некоторое расстояние и через полчаса согласились, что за ними больше никто не следует. Маки шла рядом с Реном, слегка прихрамывая из-за обожженного колена. Она отклонила его предложение вернуться домой, и Рен чувствовал себя лучше в ее присутствии.

— Технически, ты не убивала этих двоих, — сказал Рен, взяв одну из двух оболочек души и держа ее в вытянутой руке в направлении слабого солнца. — Но это была командная работа. Так почему бы тебе не взять одну?

— Спасибо, — сказала она, принимая ракушку, хотя это прозвучало как вопрос. — Что мне с ней делать?

— Просто сохрани ее, пока мы не вернемся в Исэ Дзингу, а затем отдай Клерк, чтобы она списала твой долг на несколько дней, — ответил Рен так, словно это была самая очевидная вещь в мире.

— Мой долг? — спросила она.

— Да, твой долг. Кстати, на какой срок он рассчитан? Полагаю, на пять лет, если только Осаму не сделает тебе скидку за то, что ты такая милая, старый извращенец.

Сузуме непонимающе посмотрела на него, как будто он говорил на другом языке.

— У тебя ведь есть долг перед Ясеки, верно?

— Да, долг благодарности, — ответила Сузуме, хотя и понимала, что Рен имел в виду не это. — Я прождала три дня на острове красного дерева. Никто не осмеливался подойти ко мне, пока не пришел жрец Ясеки. Я бы до сих пор торчала там, если бы не он, так что я искренне благодарна.

— Тебя пригласили? — спросил Рен, почти выкрикнув этот вопрос.

— На самом деле у меня не было выбора, но да, он пригласил меня войти в организацию, — ответила девушка. — Я провела пару дней в маленьком храме на Сикоку, затем меня отвезли в Исэ Дзингу, где я встретила тебя. — Произнося последнюю часть, она улыбнулась одними глазами, но Рен мысленно выругался. Еще один момент, который Осаму пропустил. — Что-то не так?

— В Ясэки есть два вида людей, — объяснил Рен. — Приглашенные, как ты, отказываются от своей прежней жизни, и их принимают с радостью, но они никогда не смогут покинуть организацию. Надеюсь, они сказали тебе хотя бы это.

— Да. Но мне больше некуда и не к кому пойти, — ответила она. — Я полагаю, тебя не приглашали.

— Меня спасли, — ответил Рен. — Они спасли меня и мою мать от ёкая, что, в глазах ками, делает нас должниками Ясэки. Если мы попытаемся покинуть Ясеки до того, как мы вернем деньги, мы лишимся любви ками. Они перестанут нас замечать, и, поверь мне, человек, покинутый ками, долго не живет. Так что любая магатама, которую я добуду, уменьшит наш долг, и, как только я его верну, мы с мамой сможем вернуться к прежней жизни.

Сузуме посмотрела на магатаму в своей руке. «Осаму рассказал мне о твоей матери», — сказала она извиняющимся тоном.

— Он рассказал тебе об этом, но не о вратах? — с усмешкой спросил Рен. — Типично.

Она вернула ему магатаму, которую он принял с благодарным кивком. Она в ней не нуждалась. «А как насчет солдат, с которыми мы только что сражались?» — спросила она, чтобы сменить тему.

Рен вздохнул и почесал в затылке. Он все еще не понимал, что произошло у заграждения. «Они выглядели как косэндзё, — сказал он, — но эти огненные души не способны обладать телом. Они могут быть немного пугающими, но, если к ним не прикасаться, они действительно не могут причинить никакого вреда. Однако я никогда не видел ничего подобного. И я никогда не видел, чтобы ванюдо собирались группами. Эти крутящиеся ублюдки обычно работают в одиночку и в городах, а не в сельской местности». Рен подумал о нуэ. Происходило что-то странное и уникальное. Возможно, Осаму был прав, и затевалось что-то по-настоящему темное.