Кровь ками
Шрифт:
— Мне кажется, я становлюсь лучше, — нерешительно сказала она.
— Это хорошо.
— Теперь я все помню и могу иногда сказать ей остановиться.
— Это здорово, — ответил Рен, преувеличенно облегченно закатив глаза, что заставило ее рассмеяться. — Давай продолжим работать над этим. Но не завтра. Тебе нужно восстановиться. Нам обоим нужно.
— Мы собираемся встретиться с твоим добродушным другом? — спросила она, откидываясь назад.
— Опять же, не другом, — сказал Рен. — И не питай слишком больших надежд. Он хороший только в том смысле, что он не злой. И он мог переехать. Мы должны встретиться с ним и его семьей завтра около
— Разве Хотару не говорила, что нам следует избегать этой дороги? — спросила Сузуме.
— Ну, да, но она не подчиняется Осаму, в отличие от меня. Я бы предпочел рискнуть, если это поможет завершить миссию вовремя.
— Вполне справедливо, — неопределенно ответила Сузуме, с шипением снимая талисман со своего левого запястья. Она почти сразу же вернула его в сумку. Нужно несколько дней, чтобы кожа полностью зажила, а потом они снова сделают хуже.
Рен сказал себе, что следующей частью тренировки должен стать призыв ками, не опирающийся на физическое ощущение опасности.
— Как его зовут?
— Прости? — спросил Рен.
— Твоего дру… знакомого?
— Пон-Пон.
Рен проснулся раньше Сузуме. Она была измучена, но им нужно было выехать как можно раньше, если они надеялись застать Пон-Пона до обеда. Встреча с Пон-Поном и его семьей, по мнению Рен, была именно тем, что ей было нужно. Охотник не мог объяснить причину своей догадки. Он не понаслышке знал, что Пон-Пон может быть ослом, но Пон-Пон был умен не только из-за лет — его ум выходил за пределы его собственной природы. И, как сказала бы Хотару, он был прям, как стрела.
Поэтому они покинули остывшее пепелище своего лагеря незадолго до восхода солнца и все утро шли по полям и лугам, пока не достигли опушки еще одного леса. Вдоль леса тянулась дорога. Старая дорога, в основном захваченная природой, хотя следы колес свидетельствовали о том, что люди все еще пользовались ею. После нескольких дней путешествия по дикой местности Рен наслаждался ощущением твердой почвы под своими соломенными сандалиями.
Он указал на статую, стоящую у дороги. Статуя Дзидзо с теплой улыбкой мирно копила на себе мох. Красная шапочка и нагрудник, подаренные статуе, были новыми. Рен остановился перед небольшой статуей, к подножию которой прохожие бросили несколько зернышек риса и маленьких камешков. Затем он сложил ладони одна о другую в молитве.
— У нас тоже есть такие, там, где я живу, — сказала Сузуме, подражая ему. — Они всегда разбивают мне сердце.
Рен знал, что она имела в виду. Он тоже находил их печальными, этих улыбающихся бодхисаттв. Его мать, набожная буддистка, рассказывала ему о тех святых, которые отказались стать Буддой, хотя достигли просветления, чтобы помогать душам умерших детей и нерожденных младенцев.
Рен, который тогда был еще ребенком, плакал, думая, что однажды его тоже могут забрать у нее и что это несправедливо. Но его мать сказала, что они должны быть благодарны Дзидзо, которые защищали этих младенцев, пока не приходили их матери, чтобы переправить их через реку, разделяющую жизнь и смерть. Новый комплект красной одежды для статуи означал еще одну скорбящую мать.
— Но они прекрасны, — сказала Сузуме, повторяя мысль Рена. Их руки разжались, и они снова открыли глаза, увидев тихий лес. Слабая
морось грозила превратиться в ливень, но Рен чувствовал, что благодаря восточному ветру им удастся избежать худшего. — Мы встретимся здесь с твоим другом?— Скоро узнаем, — ответил он, размахивая сумкой перед собой.
Достав бутылку, охотник откупорил ее. Вместе с бутылкой он достал маленькую плоскую чашечку, наполнил ее наполовину саке и аккуратно поставил у подножия пьедестала статуи. Рен закинул мешок обратно на спину, но бутылку оставил в левой руке. Затем он сделал глубокий вдох, от которого его живот раздулся.
— Пон-Пон! — проревел Рен, ударяя себя по животу при каждой части имени. Звук эхом прокатился по лесу пару раз, а затем исчез. Но ничего не произошло. — Давай, — сказал он Сузуме, — помоги мне.
От удивления у нее стали большие глаза.
— Я должна сделать то же самое?
— Да, — ответил он, прежде чем снова надуть живот. — Готова? — спросил он, когда она сделала то же самое. Она кивнула.
— Пон-Пон! — закричали они оба, дважды хлопнув себя по животам.
— Что мы делаем? — спросила девушка.
Рен приложил палец к губам, прося ее молчать. В этот момент они услышали, как что-то зашуршало в ближайших кустах. Листья перед ними задрожали, и оттуда внезапно высунулась заостренная морда. Пару секунд он принюхивался, затем высунул голову, а за ним и остальную часть енота-тануки. Он посмотрел на Рена, затем на Сузуме, которая в волнении прикрыла рот руками и, не обращая внимания на них обоих, бросился к чашке с саке. Животное понюхало содержимое чашки и сделало два глотка.
— Это Пон-Пон, — сказал Рен.
— Он такой милый, — произнесла Сузуме, издав звук, похожий на визг.
Тануки встал на задние лапы, взял чашку левой рукой и залпом выпил ее содержимое. «Ты и сама недурна собой, сестренка», — сказал тануки низким, страстным голосом.
Сузуме ошеломленно ахнула. «Он говорит», — сказала она.
— О, он хорошо говорит, — прокомментировал Рен. — И даже редко останавливается.
— Я не только умею говорить, — сказал енот, опершись локтем о пьедестал, чтобы принять позу. — Но и говорить о любви. — Последнее слово было произнесено таким соблазнительным тоном, что Рен покачал головой. — И я тоже время от времени жалуюсь. Например, что это за дешевый свиной пот, который ты мне принес, Рен? Приличного саке не нашлось, и пришлось ополаскивать швабру в бутылке?
— Отлично, — сказал Рен, запихивая бутылку обратно в сумку. — Тогда я оставлю себе остальное.
— Подожди, подожди, — взвизгнул Пон-Пон, на секунду потеряв свой добродушный тон и бросившись к ногам Рена. — Не нужно спешить. Я возьму эту бутылку.
— Ты дашь нам доступ в свой лес? — спросил Рен.
— Приветствую тебя, брат, — ответил енот. — А кто эта медовая сота? — спросил он, в несколько быстрых шагов приближаясь к Сузуме.
— Я Сузуме, — ответила она, посмотрев сначала на Рена, чтобы понять, можно ли отвечать.
— Она моя подруга. И ее нельзя трогать, — сказал Рен.
— Понятно, — ответил Пон-Пон, поигрывая усами. — Сузуме, можно мне? — спросил он, опускаясь на колено и протягивая к ней руку.
— Он хочет обнюхать твою руку, — объяснил Рен, когда девушка непонимающе посмотрела на него. — Так они приветствуют друг друга.
Сузуме протянула руку, присев на корточки, чтобы животному было удобнее. Пон-Пон коснулся кончиков ее пальцев, понюхал их, ощетинился от носа до хвоста и вздохнул от удовольствия.