Чтение онлайн

— Лейтенант, мне не нужны ваши объяснения. Ваш рапорт, как и рапорт пехотного офицера, командовавшего десантной группой, меня вполне удовлетворил. — Гуахардо помолчал, пре­доставив Бласио возможность еще несколько секунд обливаться потом. — Что же касается наказания, то вы будете уволены с той должности, которую занимали, и зачислены в мой штат в качестве моего личного пилота.

Не веря собственным ушам, Рафаэль переспросил:

— Прошу прощения, сэр. Вы сказали, что отныне я станов­люсь вашим пилотом?

С непроницаемым лицом полковник подтвердил:

— Все верно. А теперь ступайте к моему адъютанту, у негЬ получите все инструкции. А после того, как найдете себе жилье, достаньте точные часы. Я требую от своих людей пунктуально­сти. Понятно?

Изо всех сил стараясь сохранить выдержку,

Бласио коротко ответил: "Понятно", и как можно скорее вышел из кабинета, будто боялся, что полковник передумает.

В конторе аэровокзала после ужина трое мужчин, перегова­риваясь, жевали хлеб и пили кофе. Свободно переходя с фран­цузского на испанский, потом на английский и наоборот, они обсуждали планы на будущее. Делапос, несмотря на все свои громкие слова, скорее всего, предпочел бы остаться с Алама- ном. Он считал, что постепенно все образуется, и тогда такой человек, как их хозяин, наверняка понадобится. К тому же, Де­лапос подчеркнул, что они оба — мексиканцы. Чайлдресс но­сился с идеей пробираться на север. Он заявил, что давненько не видел настоящего снега. Пора отправляться назад, в Вермонт, и, спустцв часть заработка, приятно провести время. Лефлер, как истинный француз, говорил только о Париже. Может быть, по­том он подастся в Африку, где уже служил в рядах легиона. То была пустая болтовня, не отличающаяся от разговоров других солдат, которые не имеют понятия, что готовит им будущее.

Из тени, лежавшей у входа в контору аэровокзала, появился Эктор. Он уже несколько минут прислушивался к ленивому раз­говору наемников, пытаясь оценить степень их надежности и позиции каждого. Убедившись, что понял, кто на что способен, он вышел.

Неожиданное появление Аламана застало всех троих врас­плох. Увидев возникшего перед ним хозяина, начальник охраны поспешил встать. Подойдя к свободному краю стола, тот спро­сил, могут ли они уделить ему время. С уверенным видом, от которого он казался выше, чем был на самом деле, Эктор огля­дел всех троих. Наемники, смекнув, что у него есть какое-то предложение, молчали.

— Если верить тем новостям, которые передают по радио, — начал он, — при нынешнем режиме у меня нет никаких шансов возобновить свою деятельность в Мехико. Как видно, у военных есть власть и никакой жизнеспособной оппозиции. Вдобавок, Совет тринадцати получил большую поддержку и у средних сло­ев населения, и у бедноты. Похоже, программа Совета — при­ступить к немедленным и решительным действиям против кор­румпированных чиновников и государственных служащих, по­ощряя народ помогать ему обнаруживать и вылавливать этих чиновников — завладела воображением людей. Наконец-то чер­ни представилась возможность излить свое недовольство прави­тельством, которое так долго помыкало и пренебрегало ею, со­здавая нам удобное поле деятельности.

Аламан начал ходить вокруг стола. Мексиканец, которого всегда захватывала история сказочного успеха его патрона, сле­дил за каждым движением хозяина и ловил каждое его слово. Чайлдресс с Лефлером, наоборот, не переставали гадать, куда клонит эль Дуэньо. Оба время от времени обменивались недо­уменными взглядами, слушая Аламана.

— В создавшихся обстоятельствах, — продолжал Аламан, — мы четверо и горстка охранников бессильны что-либо сделать, чтобы сместить новое правительство или изменить его политику изнутри. Сложившаяся атмосфера, — для пущего драматическо­го эффекта он сделал паузу и поднял правую руку, — на этот раз не благоприятствует нам. Но это не значит, что все потеря­но. — Заключая свое туманное вступление, Аламан произнес: — Сумей кто-то свергнуть новый режим, все снова могло бы вернуться на круги своя. И от нас, от нас четверых, многое зависит.

Пока Аламан говорил, Делапос то и дело одобрительно кивал. Он понимал его как мексиканец мексиканца. Чайдцресс слушал с непроницаемым лицом: он знал, что яблоко созрело и вот-вот упадет. Лефлер, которому, как и Чайдцрессу, не терпелось услы­шать, что же скажет Аламан, изображал полное отсутствие ин­тереса. Когда Аламан снова замолчал, все трое переглянулись, потом уставились на хозяина. Как старший из них и человек, наиболее преданный Аламану, начальник охраны задал вопрос, который был на уме у каждого:

—

И что же, сеньор Аламан, мы, по-вашему, должны для это­го сделать?

Лицо Аламана озарилось улыбкой, и он прошептал проник­новенным голосом, будто творя молитву в главном городском соборе:

— Американцы, друзья мои, за нас все сделают американцы. В них наше спасение.

До Чайлдресса и Лефлера смысл сказанного Аламаном до­шел, но они приготовились услышать что-то более захватываю­щее: план убийства или подкупа. И только мексиканец мигом понял все. Он стремительно вскочил на ноги и обнял Аламана:

— Блестяще, сеньор! Просто блестяще!

Сохранить себя и уничтожить противника — вот первейший закон войны.

Мао Цзэдун

В это утро все пребывали в состоянии апатии. Даже вентиля­торам, которые лениво, вполсилы вращались под потолком, ка­залось, не хватало энергии.

Монотонное бормотание очередного свидетеля, дающего за­ранее подготовленные показания, напоминало Эду Льюису неис­правную люминесцентную лампу, надоедливей гул которой быс­тро начинает действовать на нервы. Свидетель, мелкая сошка из аппарата ЦРУ, казался не более выразительным, чем белая оштукатуренная стена. На нем были темно-ісиний костюм-тройка, белая сорочка и узкий красный галстук с дурацким узором, на­поминавшим мелкие груши. Узкий лоб, украшенный залысина­ми, круглые очки в роговой оправе... Его лицо не отличалось от лиц бюрократов, которых каждый день можно встретить на ули­цах столицы. Эд сразу понял: этот свидетель будет одинаково удобен для аудиторской проверки Международного Красного Кре­ста, бракоразводного процесса или заседания, рассматривающе­го уголовное дело. На миг ему захотелось, чтобы ЦРУ, из уваже­ния к приличиям, послало для чтения подготовленных показа­ний какую-нибудь хорошенькую женщину, как это делали более современные конторы. Со вкусом одетая красивая женщина, по крайней мере, дала бы возможность отвлечься от нудной, изну­рительной обязанности терпеливо слушать эту околесицу, что­бы, в свою очередь, вопросами буквально разорвать свидетеля на куски. "Но, — сетовал про себя Льюис, — сегодня мне не повезло, поэтому остается одно — с тоской наблюдать, как этот клоун из ЦРУ все бубнит и бубнит свое"

Как и большинство других, заранее подготовленных показа­ний, эти излагались с "жаром", который прекрасно сочетался медленным, монотонным кружением вентиляторов под потол­ком. Они были напичканы ненужными подробностями, нашпи­гованы преувеличениями — словом, на девяносто процентов яв­ляли собой первосортную, одобренную правительством чушь собачью. Тем не менее, Эд Льюис внимательно слушал, потому что знал: стопроцентной собачьей чуши не бывает. Где-то среди обилия произносимых свидетелем слов скрывается идея, зерно истины, правдивая и содержательная мысль. И задача Льюиса и других членов Комитета Палаты представителей по делам раз­ведки в том и заключалась, чтобы поймать несколько таких дра­гоценных мыслей, пока они жужжат, кружат по залу, а потом, во время допроса, пригвоздить свидетеля намертво.

Но вероятность того, что это случится сегодня, казалась весь­ма сомнительной, и свидетель, похоже, это знал. И уж, конечно, знало его начальство; вот почему на встречу с Комитетом Кон­гресса был отправлен сравнительно мелкий чиновник. Сейчас, когда ожидался летний перерыв в слушаниях, Эду, настаивавше­му на немедленном обсуждении кризиса в Мексике, приходи­лось бороться с явным стремлением конгрессменов свернуть или отложить все дела, которые могли вынудить их задержаться в Вашингтоне. Сопротивление со всех сторон, включая и жалобы его собственных сотрудников, грозило тем, что дело будет отло­жено до октября, когда Конгресс соберется снова. И только угрозами и тщательно сформулированными ответами прессе Льюису удалось убедить своих коллег по Комитету провести пред­варительные слушания на тему: "Почему американской разведке не удалрсь предсказать недавние события в Мексике". В пред­выборный год, когда все поставлено на карту, для человека, ко­торый дорожит своим постом, было бы последним делом произ­вести впечатление, что он пренебрегает своими обязанностями, особенно если речь идет о текущем кризисе.