Чтение онлайн

Пожилая женщина вздрогнула.

— Но ты говоришь и говоришь и, бывает, заговариваешься, — продолжила королева, и Диота отступила.

Дезидерата раскинула руки и произнесла:

— Все с точностью до наоборот, сердце мое. Если король погибнет, то меня захотят абсолютно все.

Тишину нарушал лишь лай собак во дворе. Диота набычилась, леди Мэри старательно делала вид, что ее здесь как бы и нет, а Бекка уставилась в книгу.

Но вот няня расправила плечи.

— Все, что я хочу сказать, — позвольте королю самому позаботиться о боевых конях. Сообщите оруженосцам, где они могут их купить, и пусть те вытрясут из богатеньких родителей немного денег. Если вы продадите свои драгоценности, милая,

вы останетесь ни с чем.

Королева какое–то время стояла, не шелохнувшись, потом одарила няню своей неотразимой улыбкой.

— Я такая, какая есть, — заявила она. — Продайте драгоценности.

Из–за огромного дерева шириной с небольшой деревенский дом, за которым прятался в засаде Питер, ничего не было видно. А тут ему еще приспичило отлить. Все начиналось с легкого раздражения у основания члена, но постепенно неприятное ощущение настолько усилилось, что овладело всем его существом. Казалось, в ожидании прошла не одна вечность, и необходимость сходить по нужде стала пересиливать страх.

Время от времени он обдумывал разные возможности: например, перепрятаться в другое, более подходящее место; отыскать позицию, откуда будет виден приближающийся враг; найти укрытие понадежнее. Опыта сражений на западе у него не было, и он даже представить себе не мог, каково это — биться против закованного в сталь человека.

С собой у него был нож, лук и девять стрел.

Ему срочно нужно было отлить.

Он даже подумывал, а не справить ли нужду прямо здесь и потом лежать в собственной моче, сколько бы ни потребовалось.

Еще Питер задавался вопросом, а не единственный ли он такой среди всех. Собирался ли Ота Кван посоветовать ему облегчиться перед засадой, но забыл? Или не сделал этого умышленно? Порой раскрашенный черной краской человек проявлял излишнюю жесткость. К тому времени Питер понял, что Ота Кван набрал мало сторонников, потому что слишком любил забавляться ножом. А еще подумал, что короткий период добрых отношений между ними заканчивается — в самом начале Ота Кван отчаянно нуждался в его компании, да и самому Питеру необходим был союзник среди пришедших из–за Стены, но теперь, когда около Квана начал сплачиваться боевой отряд, тот стал меняться. Причем не в лучшую сторону.

Питеру действительно нужно было отлить.

Время тянулось ужасно медленно. По нему прополз муравей от обутой в мокасин левой ноги до правого плеча. Какое–то насекомое покрупнее пробежало по колену. А к цветку у изголовья прилетела парочка колибри. Мучаясь от необходимости облегчиться, он лежал не шевелясь, и самец в ярко–красном весеннем оперении уселся прямо на его разукрашенное лицо.

По обе стороны от дороги, спускавшейся с холма к броду через глубокую полноводную реку, затаилось триста человек, возможно, все пятьсот. Они находились где–то к востоку от Альбинкирка. И никто не издавал ни единого звука.

Он должен отлить.

Но тут бывший раб услышал стук подкованных копыт по камням и крик, превратившийся в пронзительный вопль, где–то рядом, с другой стороны огромного дерева.

Никто не двинулся.

Крик повторился и вдруг резко оборвался. Но успел заглушить стук копыт уносящегося прочь галопом животного.

Внезапно посреди дороги появился Скадаи, всего в паре метров от Питера. Мужчина тихо позвал:

— Додак–гир–лонх! Гоне онах!

Рядом с юношей стали подниматься воины; кто–то чесался или отдирал от кожи прилипшую древесную кору. Добрая половина тут же принялась мочиться. Питер последовал их примеру: прежде он даже не предполагал, что мочеиспускание может доставить столько удовольствия.

Скадаи велел

поторапливаться. Ота Кван хлопнул Питера по плечу и повелительно, словно несмышленышу, приказал:

— Пошевеливайся!

Бывший раб схватил лук и последовал за ними.

Они побежали на восток и вскоре наткнулись на дохлого коня, лежавшего посреди дороги. Под ним валялся труп мужчины: лицо посечено, скальп снят, горло перерезано. Его кровь образовала небольшую лужицу между камней и липким ручейком стекала с горы в реку.

Бежали они еще довольно долго, а когда оказались среди деревьев–велика- нов, рассредоточились. Река осталась далеко позади, и Питер испугался, что они выскочат прямо на врага. Должно быть, Скахас Гахо подумал так же. Когда они наконец остановились, он подошел к Ота Квану и что–то сказал. Явно неприятное. Чернокожий мужчина ударил его — не сильно, но резко, и молодой воин согнулся от боли.

Брызгая во все стороны слюной, Ота Кван затараторил что–то. Молча подбежал Скадаи, выслушал Ота Квана, кивнул и умчался вдоль цепочки растянувшихся между огромными деревьями в обоих направлениях, насколько хватало глаз, воинов. Деревья здесь — в основном эднакрэгские клены и буки, высокие старые стволы с густыми кронами — были настолько большими, что два человека не могли бы обхватить их руками. Мелкие кустарники почти отсутствовали. Кое–где цвели бесподобной красоты ирисы.

Скахас Гахо поднялся, с обидой посмотрел вслед Скадаи, плюнул в Ота Квана, что–то сказал другим воинам и тоже убежал. Брэнт развернулся и последовал за ним. Ота Кван вскинул лук.

Не раздумывая, Питер сильно дернул его за руку.

Воин попытался ударить юношу концом лука в ухо, но Питер перехватил оружие и молниеносным движением зажал руку Ота Квана в локтевом замке, чуть не вывихнув тому плечо.

— Я не родился рабом, — угрожающе сказал он. — Так что не вздумай играть со мной в эти игры!

— Но они уходят от меня! — Ота Кван смотрел в спины двум убегавшим мужчинам.

— Ты ударил Скахаса Гахо вместо того, чтобы поговорить с ним.

Питера подмывало рассмеяться. Посмотрите на него, он разъясняет Ота Квану основы лидерства. Бывший раб не собирался отпускать руку товарища. Тот попытался вырваться, но безрезультатно.

— Он чуть не ослушался Скадаи!

Питер отпустил чернокожего воина.

— Я сэссаг всего три дня, но мне кажется, это забота Скадаи, а не твоя. А еще мне кажется, ты думал как альбанец, а не сэссаг.

Трое оставшихся с ними воинов — Пал Кут, Барбфейс и Маллит — настороженно наблюдали за ними.

— Ты ведь не предашь меня! — потребовал ответа Ота Кван. — Верно?

— Не предам, — произнес Питер, почувствовав, как к горлу подступает горечь.

Пал Кут что–то прокричал. Их шеренга быстро двинулась вперед, почти бегом. Большинство воинов наложили на луки стрелы. Питер поспешил занять свое место в строю, кое–как нащупал стрелу и неожиданно выронил. Пришлось вернуться, чтобы поднять — всего несколько шагов назад. Он наклонился, и в тот самый миг вокруг воцарился настоящий хаос.

Впереди, где погонщики перегоняли стадо, протяжно и низко замычал бык. Воздух рассекали летевшие с обеих сторон стрелы. Сэссаги громко закричали, почти взревели…

И пошли в атаку.

Питер наложил стрелу на тетиву и побежал. Увидел, как вражеская стрела попала Пал Куту в живот, настолько большая и мощная, что пробила его насквозь, обрызгав все вокруг кровью. Ее наконечник по форме напоминал ласточку.

Юноша снова помчался за Ота Кваном.

Заметил первого врага — высокого светловолосого паренька в кольчуге, который без тени волнения поднялся из–за куста и выпустил стрелу в незнакомого Питеру воина. Человека мотнуло, и какое–то время он двигался, шатаясь из стороны в сторону, словно обезглавленный цыпленок, пока не упал замертво.