Чтение онлайн

Конвой без проблем преодолел массивные противовзрывные ворота шлюза и равномерно двинулся дальше вглубь комплекса. Не доехав до стен укреплений, машины свернули на разгрузочную площадку. Через некоторое время после остановки послышались шаги и раздосадованные голоса грузчиков, расстроенных очередным порожним рейсом. Крепкий парень в плотной клетчатой рубахе и рабочем комбинезоне проворно запрыгнул в кузов грузовика, подхватил единственную коробку с грузом и потащил её к выходу. Уже оказавшись на земле, он надолго замер, уставившись в тёмный дальний угол тентованного кузова. Площадка была хорошо освещена, но в этот угол свет как будто бы не попадал – там царствовала кромешная тьма, столь густая, что она казалась живой и подвижной. Сбросив оцепенение, рабочий подхватил свою ношу и в задумчивости двинулся в сторону складов. В тёмном углу меж складок плаща медленно скрылось круглое дуло глушителя.

Автобаза располагалась внутри периметра

безопасности, туда и направился конвой сразу после разгрузки. Машины, одна к одной, медленно двигались по карантинному туннелю КПП под пристальными взглядами караульной службы. Внутри тентов копилось нервное напряжение – двенадцать фигур под оптико-электронным камуфляжем высокотехнологичных плащ-палаток ждали развязки. Сергеенко по памяти со схем отсчитывал пройденные метры туннеля. Приближалась половина самого опасного участка пути. Машины начали сбавлять и без того тихий ход, при этом вокруг всё затихло – что-то было определённо не так. Не успели грузовики полностью остановиться, как события приняли стремительный оборот: из кузовов вылетели сначала светошумовые гранаты, сразу после них – дымовые шашки и гранаты с нервнопаралитическим газом, от которого бойцов Сергеенко защищали фильтры закрытых шлемов. Одновременно с первыми разрывами тенты расползлись огромными дырами, в которых мелькнули заволакиваемые дымом силуэты. С момента остановки машин прошли считанные секунды, их массивные туши всё ещё покачивались на рессорах. Град пуль ударил по тряпичным укрытиям, зазвенело разбитое стекло, к дыму от гранат добавился пар из искорёженных шквальным огнём радиаторов. Рассредоточившись по обе стороны от грузовиков в узком коридоре, бойцы «30-30» не торопились открывать ответный огонь и обнаруживать этим своё местоположение. Сейчас обстановка ещё давала им шанс на успешный рывок – в дыму им помогали ориентироваться встроенные в шлемы тепловизоры, потому под свинцовым дождём дюжина самоубийц бесшумно рванулась в сторону противника. Три пули ударили в нагрудник капитана – 5.45, лишь сбился с шага. Неньютоновский гель под прочной полимерной бронёй погасил большую часть ударной энергии. Развив хорошую скорость и петляя зигзагами в дыму, диверсанты обрушились на пока ещё скромные силы дежурного караула. Защитники комплекса, наплевав на все инструкции, позабыли тщательно запереть изнутри дверь, ведущую во внутренние караульные помещения, куда и ворвался отряд проникновения, выпотрошив мимоходом пятерых кашляющих и слепых в плотной дымовой завесе солдат. Не сбавляя хода, дюжина бойцов рассредоточилась по окружающим центр управления помещениям, блокируя возможные пути подхода подкреплений. Только сейчас включилась ревущая сирена. Обороняющиеся действовали слишком медленно, однако всё ещё имели колоссальное преимущество в огневой мощи и живой силе. Ещё десять человек были убиты по мере зачистки и приближения к командному пункту крепости. Удача улыбнулась Сергеенко и на этот раз – они с лейтенантом выскочили из-за угла аккурат в тот момент, когда потеющий молодой солдатик, навалившись всем телом, пытался захлопнуть перед их лицами переборку. Широкое лезвие ножа успело скользнуть в исчезающую щель, солдатик в панике бросил тщетные попытки закрыться и, судорожно дёргая кобуру, попятился к пультам. Застёжка никак не хотела слушаться скользких пальцев, и в следующую секунду он уже хватал ртом воздух после сильного удара грудной клеткой об угол пульта управления защитными сооружениями крепости.

– Открывай главные ворота, быстро, – капитан, не дожидаясь ответа, начал погружать остриё ножа в ногу дежурного с тыльной стороны колена.

– Пожалуйста, не надо, прошу вас, я всё сделаю, не надо, – лопотал обмочившийся рядовой, а руки его бегали по клавишам, приводя в движение механизмы главного шлюза.

В коридоре кипел бой, остальная часть группы держала оборону снаружи центра управления, выигрывая время для командира. Поняв, что парень сыграл свою роль, Сергеенко вырубил его ударом закованного в бронированную перчатку кулака и вдвоём с лейтенантом ринулся на подмогу к своим. Интенсивность огня нарастала, к противнику по тревоге прибывали все новые и новые подкрепления, снаружи был слышен лязг гусениц выезжающей из ангаров техники, повсюду надрывалась сирена. Несмотря на колоссальный перевес противника, отряду Сергеенко удалось потеснить наступающие силы и отвоевать себе более удобный оборонительный плацдарм, оставив за собой оружейную с неисчерпаемыми запасами оружия и боеприпасов. Двое были легко ранены – противник пока ещё не понял, с кем имеет дело, и использовал лёгкое стрелковое вооружение, которого было явно недостаточно для борьбы с закованными в высокотехнологичную лёгкую полимерную броню оперативниками «30-30».

Звуки нового боя донеслись сквозь безумную вакханалию треска, свиста и грохота, глухие разрывы и работа зенитных орудий сопровождались уханьем детонирующих боекомплектов бронемашин. Защитники гарнизона отступали вглубь помещений, в боковых ответвлениях показались

новые бойцы в штурмовой броне и камуфляжных плащах, бок о бок с ними шли одетые куда проще, но не уступающие в храбрости и мастерстве бойцы Васнецова. Могучие ТАКТы блокировали все ангары и выходы во двор, на котором догорали остовы нескольких самых ретивых бронемашин защитников. Ловушка захлопнулась, гарнизон был полностью блокирован в течение сорокаминутного штурма. Пришло время переговоров.

Премьер-министр Ловцова была на своём посту настоящей белой вороной. Номинальная фигура без политического веса и поддержки среди враждующих элит, она к сорока пяти годам глубоко разочаровалась в жизни и находила покой на дне стеклянного стакана с дорогим виски. Её задачей было создавать видимость разделения ветвей власти, грозно отчитывать на камеру людей, которые за эфиром открыто смеялись ей в лицо, и анонсировать новые победы России. Когда-то она шла в политику с надеждой изменить мир, у неё были огромные амбиции, уверенность в своих силах и чёткий план действий, казавшийся безупречным. Реальность была очень болезненной. Пусть Екатерина Фёдоровна и достигла позиции, достойной прожитой жизни, но все её амбиции разбились в пыль о монументальную незыблемость скрытых от посторонних глаз внутренних порядков и рангов большой политики. И вот она снова исполняла роль говорящей головы на очередном бесполезном мероприятии, куда её были обязаны позвать, а она – поехать. В очередной раз одиноким вечером она грела стакан руками, ожидая, когда дремота настигнет её и укроет крылом щедрого Морфея.

В номере зазвонил телефон.

– Екатерина Фёдоровна, вы ещё не спите? – раздался голос помощника на том конце трубки. – Тут один человек очень хочет с вами переговорить. Это Максим Павленко, исполнительный директор «Норильского никеля», говорит, разговор важный.

– Пригласи его ко мне, всё равно твой звонок отбил у меня всякую тягу ко сну, – с лёгким раздражением отчитала она нерадивого лакея. По правде, она считала всех своих помощников недоумками, и была абсолютно уверена, что ей таких специально подсовывают, дабы она не лезла в не свои дела.

Через десять минут самоуверенный молодой директор уже сидел напротив премьер-министра Российской Федерации и играл кубиками льда в стакане с янтарным напитком.

– Екатерина Фёдоровна, – начал он, неспешно подбирая слова. – Вы, наверное, меня не помните, но мы с вами встречались ранее на прошлом форуме в Казани.

– Максим, у меня хорошая память на лица, я помню вас, давайте ближе к делу, вы же не на вечер воспоминаний сюда пришли? – под действием алкоголя у неё открывался талант к острословию.

Он хмыкнул и поставил стакан с дорогим напитком на стол, лишь слегка пригубив – алкоголь не был его страстью, так как он любил всё держать под контролем, благодаря чему он и занимал в тридцать четыре года столь высокий пост. А так же упорству, хорошему образованию, природным данным и глубинному инстинктивному пониманию эффективной модели построения бизнеса.

– Ну что ж, давайте перейдём к делу. Я здесь сейчас нахожусь не только по собственной инициативе, можете звать меня послом от бизнес-кругов. И у нас есть к вам заманчивое предложение.

Она откинулась в кресле, положив руку со стаканом на подлокотник – вечер переставал быть томным.

– Дело в том, что назревают большие перемены, страшные перемены. Наметился серьёзный раскол в силовом блоке и, боюсь, я не могу предсказать, какими бедами он для всех нас может завершиться.

– Я в курсе о трудностях взаимопонимания между Макаровым и Волковым. Я, может быть, и мебель, но мебель с ушами. Уверена, система уравновесит сама себя и Макарову укажут на его место, либо уберут.

Павленко нахмурился:

– Боюсь, вы не совсем понимаете весовую категорию Макарова. Есть мнение, что он может легко переварить Волкова и даже не вспотеть. А если и нет – их противостояние может закончиться новой революцией, чего лично я и люди, которых я представляю, совершенно не хотим. Есть определённый порядок вещей, который до недавнего времени всех устраивал, но эта модель себя исчерпала, и если не предпринять мер на опережение, то мы все можем потерять всё, что у нас есть.

– Ну допустим, а от меня чего вы хотите? Я уже давно ни на что не влияю, да и к информации доступа у меня нет!

– О, вы, Екатерина Фёдоровна – особый случай. Вы даже не догадываетесь, сколько у вас в руках реальной власти. Мы хотим предложить вам сделку: мы поможем вам бескровно перевернуть всю систему, сыграв на противоречиях элит и используя вас как медийный символ борьбы с заплесневелым и погрязшим в коррупции режимом. Вы потом, придя к власти, возьмёте курс на экономическую либерализацию, открытие рынков, экономические реформы и поддержку бизнеса. Я говорю о приватизации, конечно же, в первую очередь. Но это всё детали, о которых можно поговорить потом – сейчас у нас мало времени и нужно заручиться вашей поддержкой здесь и сейчас.