Красноглазые
Шрифт:
Первым место оказался кабак, где Эльдар выловил не в меру накрашенную девицу, о чём-то с ней переговорил и дал ей денег. Содержание их разговора Ирэн не слышала, а спрашивать Эльдара ей как-то не захотелось. После этого Эльдар сделал два звонка из телефонной будки, и они поехали дальше. Вторым местом было небольшое кафе, где он нагло подсел за столик к мордатому господину в песочном костюме и показал ему своё удостоверение.
– Какого чёрта вам нужно? – господин бросил газету, которую он читал и недовольно уставился на Эльдара.
– Ваши люди не должны явиться на стрелку с Черепом, гражданин Малатери.
– Что? Агент, ты что, перегрелся? – опешил Малатери.
– Сделайте,
Малатери был одним из крупных игроков в эзрамасском криминальном мире. И об Отделе Спецрасследований он, конечно, слышал. И раз этот отдел интересуется Черепом, то путаться у красноглазых под ногами, рискуя попасть под раздачу, было бы глупо. И раз АГБ любезно предлагает Малатери отойти в сторонку, то грех им отказывать.
– Я сделаю всё как надо.
– В таком случае, всего хорошего. Если что, этого разговора не было. – Эльдар покинул кафе и вернулся к машине, где его поджидала Ирэн.
– Что ты задумал, Эльдар?
– После расскажу. – Квазимор, поглощенный созданием плана будущей операции, не стал вступать в разговор.
Лёгкость, с которой Эльдар нашёл Малатери объяснялась просто – весь прошлый год этот тип находился в разработке у их отдела, и Квазимор помнил наизусть, где тот бывает в течение дня. Конечно, просить бандита об услуге Эльдару не хотелось, но присутствие людей Малатери на стрелке могло стать помехой. Сам же Малатери будет наверняка рад, если АГБ разберется с Черепом, и неофициальную просьбу Эльдара выполнит в точности. Единственной проблемой мог стать Дженхолл, но он беспокоил инспектора меньше всего.
***
Патриция, Севрон, Ядро и ещё один новый агент, Мика Бадур, находились в небольшой комнате, где напротив друг друга стояли два стола. За одним сидела Патриция, деловито печатавшая на машинке, за другим – Бадур, подключавший провода к установленному монитору. Ядро и Севрон с любопытством наблюдали за его действиями.
– Я думал, он будет больше… Те компьютеры, что я видел в информационном центре АГБ, занимали целую комнату. – осматривал чудо электроники Севрон.
– Так это же персональный компьютер! Жалко, таких в продаже пока мало. А в будущем, как знать, может быть, компьютер будет помещаться в обычный портфель, а то и просто в карман штанов. – отвечал ему Бадур.
– Чтоб такая штука – и в карман влезла? – рассмеялся Ядро. – Да ну, брешешь!
– Патриция, а ты Квазимора хорошо знаешь? Я просто никак понять не могу, чего с ним не так? Мрачный он какой-то, недружелюбный… Даже на Фредхорста наехать не побоялся. – сменил тему разговора Севрон.
– В тебя бы бомбой швырнули, тогда бы понял. – проворчал Ядро.
– Видишь ли, – Патриция перестала печатать, – мы тут все были значительно ближе друг к другу, чем обычно бывает между коллегами. А у Эльдара, кроме сослуживцев, никого и не было – не семьи, ни друзей. Для них эта служба была не просто работой – общим делом. Их можно было назвать фанатиками, пожалуй. События в Луисаре стали для него страшным ударом и, боюсь, дурно сказались на его психике. И появление здесь вас или этого болвана Фредхорста он воспринимает как оскорбление памяти наших погибших друзей, помеху их общему делу.
– Мне вот интересно, чем занят Дженхолл. То из кабинета носу не кажет, то в главке пропадает целыми днями… – размышлял вслух Ядро, по знаку Мики сдвинув без малейшего усилия тяжеленный шкаф и освободив путь к розетке.
– Думается
мне, что у него с начальством в главке какие-то проблемы. Но это не наше с вами дело. – Патриция решительно прекратила пересуды и бойко застучала клавишами машинки.***
Как ни странно, предположение Патриции оказалось недалеко от истины. Едва Дженхолл обосновался в отделе, как ему пришлось решать множество проблем, доставшихся в наследство от прежней начальницы. То управление снабжения требовало отчёты о расходе боеприпасов, то какая-то мымра из генеральной прокуратуры грозила проверкой по факту превышения полномочий покойной Кирой… А ещё был кадровый вопрос – вместо обещанных Дженхоллу оперативников ему прислали технаря и девчонку прямиком из Академии АГБ, проштрафившегося дуролома и Симкена, который только и умел, что вычислять схемы отмывания денег. На кой черт он нужен в отделе, занимающемся вооруженными отморозками?
Но главное было не это. Дело в том, что по внутренностям бюрократической машины АГБ болталась одна кляуза на Дженхолла, связанная с его деятельностью на предыдущей должности. Кляуза была насквозь лживая, но попади она на стол Мюнцеру – быть беде. И всё своё время и новоприобретенные полномочия Дженхолл употреблял на остановку хода этой проклятой бумаги, но пока что ничего не получалось.
Словом, ему было совсем не до ведения расследования, поэтому, когда Эльдар сказал ему что-то про Черепа и его стрелку с ещё каким-то уголовником, он только покивал и разрешил инспектору делать всё, что тот посчитает нужным.
Хорошо, что хоть трения между Фредхорстом и старослужащими вроде прекратились – он сам видел, как Альферес приглашал зама выпить с ним и его бойцами после службы, и Фредхорст согласился. После перепалки между Квазимором и Фредхорстом тоже никакой эскалации не последовало, и Дженхолл, пустив прочие дела на самотёк, вернулся к своей главной проблеме.
***
Примирение между Альфересом и Фредхорстом на самом деле состоялось. Генри извинился перед замом за предыдущие склоки и заявил, что его люди хотят, по доброй армейской традиции, попотчевать Фредхорста выпивкой. Тот, хотя спиртного не любил, счёл, что отказаться будет невежливо. Если бы заместитель был чуть-чуть внимательнее, то он бы заметил, как в глазах бравого командира спецназа во время этой речи мелькали насмешливые искорки.
Тем же вечером спецназовцы привели Фредхорста в бар, находившийся в двух кварталах от особняка, занятого их отделом. Там им выделили отдельный стол в углу и сразу принесли несколько бутылок какой-то крепкой дряни, название которой Фредхорст позабыл. Он собирался выпить рюмочку из вежливости и откланяться – но не тут-то было. Сначала Альферес поднял бокал за Фредхорста – пришлось пить до дна. Потом – за армию Союза, и опять пришлось пить. Потом пили за здоровье каждого из присутствующих, потом ещё за что-то… И если на доблестных воителей алкоголь, похоже, никак не влиял, то Фредхорст уже скоро перестал вообще что-либо соображать.
Что было дальше, Фредхорст помнил плохо. Сначала к ним подсела какая-то девушка, показавшаяся ему редкой красавицей, потом она сидела у него на коленях, потом он провожал её домой… У дверей её квартиры она притянула его к себе, жарко поцеловала и решительно увлекла в своё жилище. Что было после, Фредхорст не помнил совсем.
Утром он проснулся с жуткой головной болью в незнакомой комнате и первые мгновения пытался понять, где он находится. Он пошарил рукой по кровати – прекрасной незнакомки не было. Тогда он перевёл взгляд в угол комнаты и чуть не грохнулся с кровати – в углу в кресле сидел Эльдар.