Красное солнце
Шрифт:
Итак, челнок вышел на орбиту вокруг Земельки. Планета в лучах красного солнца выглядела зловеще-фиолетовой, хотя было ясно, что в привычных солнечных лучах она была бы столь же голубой, как и Земля. Шестеро членов экспедиции: пилот Эмилио Наполитано, энергетик Мыкола Коваленко, геолог Хуан Альвейда, два биолога: Фатима Бендерес и Анита Липская, эколог Анна Саркисян — вглядывались в краски незнакомого мира, который каждому из них обеспечил бы еще недавно прочное положение в академических структурах империи. А ныне им надо было оценить возможности мира с одной, затаенной, точки зрения: восстановившись на астероиде, новое человечество будет нуждаться в новом доме. Может ли эта планета стать таковым?
Все понимали, что задача колонизации планет с жизнью, тем более
— Ну что ж. Выпьем по рюмочке коньяка ради такого случая и приступим к делу, — сказал Эмилио.
Все шестеро еще минут десять молча смотрели на планету. Потом они стали еще раз уточнять, какие точки надо будет прозондировать мини-зондами, чтобы выбрать хорошее место для приземления челнока и устройства экспедиционной базы. На это у них было не меньше трех дней времени, так как грузовой челнок с базой, флаером и прочим массивным оборудованием следовал за ними примерно в четырех днях пути. За эти три дня предстояло также запустить на орбиты массу мелких спутников: геодезические, метеорологические, ретрансляторы, наблюдатели.
Планета не обещала быть привлекательной. Год длился примерно 182 земных суток, а сутки планеты — примерно семьдесят часов. В году было примерно 62 с половиной местных суток. Спутника не было. Из-за низких приливов жизнь, скорее всего, должна быть не очень разнообразной. Сейсмическая активность на планете казалась нормальной, горы были высотой примерно с земные, суша занимала чуть меньше места, чем на Земле, видимо, из-за отсутствия полярных ледников. Оба полюса лежали в океане. Смены времен года тоже практически не было, наклонение оси было около 5®. На планете были два суперматерика: южный и северный. Их уже назвали Гондвана и Лавразия, воспользовавшись названиями из земной палеогеографии. Кроме них, был еще маленький материчок в приполярных районах северного полушария, который назвали Китай.
Все эти данные уже много раз повторялись в уме во время более чем двухмесячного перелета на черепашьих атомных двигателях, но сейчас они вновь и вновь приходили в голову.
Примерно сутки экипаж разбрасывал на разные материки и острова почти сотню мини-зондов. Бедному пилоту приходилось одновременно следить за несколькими передачами, выбирая подходящий момент для отбрасывания парашюта-параплана минизонда или направляя их в разные стороны. Местные животные, в основном имевшие по восемь конечностей и, видимо, в высших своих проявлениях стоявшие где-то между амфибиями и пресмыкающимися, уже были зафиксированы на информации большого зонда, но сейчас биологи и экологи с удовольствием составляли их коллекцию. Растительность имела менее экзотический вид. Без дополнительного обследования идентифицировать ее уровень было трудновато, но, видимо, он находился тоже где-то на уровне папоротников.
— Я бы приземлился здесь, — показал Эмилио на каменистую обширную равнину типа полупустыни в субтропиках Гондваны. — Спокойное, ровное, безопасное место. И океан рядом, и интересные горы не так далеко, и интересные биоценозы не здесь, но тоже километрах в пятистах всего.
— А я бы здесь, — темпераментно возразил Альвейда, показывая место на Лавразии. — Тут такие эффектные горы и очень интересные излучения. Могут быть редкие минералы и вообще рай для геолога.
— А мне нравится вот это место, — показала Анна, потихоньку пиная Хуана, — Рядом и лес, и болото, экосистемы интереснейшие. И небольшая лужайка для базы есть.
— А ты посмотрела, какие там гиганты ползают? — вспыхнула Фатима. — Полезет такой на базу, придется его отпугивать, а то и хуже: отстреливать.
— Ну и хорошо, отпрепарируем труп, — заступилась за Анну Анита, которая с интересом наблюдала за соперничеством двух подруг из-за Хуана. Те считали, что тщательно скрывают взаимную ревность, но на самом деле всем все было видно как на ладони.
— А мне нравится
островок в северном океане. — неожиданно вмешался Мыкола.— Это почему же? — возмутился пилот.
— Там снега полно. Давно на лыжах не катался.
Все рассмеялись, и напряжение несколько спало. Еще немного поболтав на эту тему, участники пришли к решению: поскольку мы сами решить не можем, выберем три самые перспективные для посадки площадки и пошлем информацию командиру. Он большой, ему сверху видней. В список трех вошли горы Альвейды, плоскогорье, за которое никто не агитировал, но практически все называли на втором месте, и полупустыня. Поскольку связь шла с помощью обычных радиоволн, дожидаться ответа надо было несколько часов, и все легли спать.
Командир, после совета с аналитиками, утвердил полупустыню как безопасное и близкое ко многим интересным точкам место.
— Земелька. Начало экспедиции
Первые два дня после приземления экспедиция в основном провела в челноке. За это время были собраны пробы живых существ и начато их исследование. Затем сел грузовой челнок и была собрана база. Поскольку на этой планете предполагалось провести не так мало времени, и в дальнейшем предвиделись неоднократные повторные экспедиции, база была наилучшего качества с автономной энергетической системой, защищенной лабораторией, ангаром и складом, системой поддержки жизнедеятельности и гидропоникой. Прибыли также флаер, минивездеходы, грузовой вездеход и три узла сети.
Теперь можно было начинать систематическое исследование. Еще при планировании экспедиции оценили, что на всестороннюю разведку планеты и установку трех сетевых узлов меньше, чем десять местных суток (земной месяц) не хватит, а вероятнее всего, придется задержаться вдвое дольше. Было решено, что раньше месяца экспедиция вернется лишь при возникновении непредвиденных обстоятельств, а позже трех — лишь по согласованию с Советом колонии или же по приказу командира.
Первую вылазку решили провести на грузовом вездеходе по направлению к видневшейся на востоке красивой горе со снежной вершиной. Около нее был заодно зафиксирован энергетический узел. Вездеход двигался неторопливо. Альвейда просил остановиться у каждого любопытного обнажения пород. Видно было, что он почти в экстазе от того, что наконец-то может применить свои навыки в реальном деле. Биологи внимательно оглядывали окрестности и тоже останавливались по поводу каждого любопытного экземпляра растения или нового животного, а пока что они почти все были новые. Анна тоже то и дело просила задержаться, делала снимки биоценозов и быстро с помощью сканеров наводила статистику численности разных видов растений и животных на близлежащем участке.
Животные практически игнорировали вездеход, не проявляя ни страха, ни агрессии. Лишь однажды громадное бронированное травоядное, немного напоминавшее жука-переростка, но явно не типа насекомого, вдруг бросилось на вездеход. Сидевший за рулем Мыкола еле успел немного отвернуть в сторону, и животное скользнуло по борту, чуть не опрокинув пятитонную машину. В него выстрелили парализующей ампулой, но ее содержимое оказалось смертельным ядом, и животное умерло в страшных конвульсиях.
Анна неожиданно для всех отключила стерилизацию шлюза на выходе, хотя для этого пришлось дважды подтверждать полномочия и данные о ее поступке были занесены в ее учетную карточку.
— Ты что делаешь? Это же противоречит всем инструкциям! — удивился Мыкола.
— Если мы выживем, мы все равно занесем сюда свою биоту. Вот обратно пускать пока что не стоит. А насчет инструкций: они действительны в империи, ее больше нет и ситуация абсолютно ничем не предусмотренная.
Биологи вышли к туше, обдув ее ветерком с земными микроорганизмами и грибками. Они начали ее исследование.
— У этого внутренний скелет базируется на чем-то вроде пружины: на спирали, которая его охватывает. Мы уже замечали, что внутренний скелет у здешних высших животных основан на биоматериале типа хряща, но именно типа: субстанция гибкая и очень прочная. Полный анализ проведем на корабле в стационарной лаборатории.