Короли рая
Шрифт:
Амит ощутил тот же укол досады, что и во время всех бесед с племянником о религии и прочей суеверной чепухе.
– Нет, Ваше Высокопревосходительство. Не было никаких свидетельств. По моему опыту, принц Ратама всегда решал мирские проблемы сугубо мирскими способами. Более того, его отец, предполагаемый «Король-Чародей», вообще не проявлял каких-либо магических способностей.
Нелегко было говорить это, не выказывая искреннего презрения и снисходительности, но Амит попытался.
– Тогда как ты объяснишь это, дядя?
Амит пожал плечами.
– Я не могу, племянник. Но мне кажется очевидным, что принц Ратама
– Но как он умудрился не промокнуть? И как он распространял свой голос, дядя?
Храни спокойствие. Говори спокойным тоном.
– Наверное, племянник, он выбрал под тем деревом такое место, где знал, что в значительной мере будет укрыт от дождя. Наверное, у него были друзья в толпе, которые повторили его слова в нужный момент, и оттого создалось впечатление, как будто бы он шептал всей толпе. Если слушатели уже начали верить и были отвлечены – даже надежный человек может обмануться. Как я и сказал, юноша умен.
Император кивнул и угомонил свою беспокойную ногу – видимо, решив, что головы рубить пока не стоит. Мастер Джун облизнул губы и вытер пот с бровей, но ему хватило ума промолчать.
– Ну, если мы предположим, что это был какой-то грандиозный фокус, дядя, это все равно не объясняет, зачем юноша это сделал.
Амит поборол свою улыбку и подумал: «Наверное, по той же причине, по которой я пинал в детстве пчелиные ульи», но знал: его племянник совсем другой человек и не сочтет это обнадеживающим.
– Принц Ратама не жалует священников. – Амит развел руками. – Он мне сам так говорил. И учитывая то, что произошло в том храме с духовенством и его… перетасовкой, это, похоже, разозлило принца. Быть может, он просто решил позлить их в ответ. Он успешно действует, потому я привез его сюда.
Император повысил голос, подавшись вперед на троне, всем телом излучая силу и властность, уняв дрожь в ноге и беспокойство в лице. Амит испытал укол гордости.
– Злить священников – это одно, дядя. И, без утайки, не что-то плохое, но заявлять о магических способностях и внушать, что им возможно научиться, – это совершенно иное. Даже неприемлемое. По сути, ересь.
– Разумеется, Ваше Высокопревосходительство.
Амит поклонился и, будь его колени здоровее, пал бы ниц, зная, что в такие моменты лучше всего уступать. Он ждал дальнейших порицаний.
– Интересно, и что скажут люди, если поверят, что есть иностранец, способный вызывать огонь и дождь с неба? Наверное, подумают они, это явный знак того, что Бог дарует ему Небесный Мандат. Наверное, подумают они, ему следует сесть на Имперский трон и посылать этот свой дождь, чтобы даровать им урожаи.
Амит вытянул руки, демонстрируя поражение, но на деле восстанавливая контроль – тактика, которой он часто пренебрегал в молодости.
– Он грубо перешел границы, Ваше Высокопревосходительство, но
уверяю: у него нет ни таких грандиозных амбиций, ни понимания своего проступка. Я поговорю с ним и положу этому конец.Он очень рассчитывал, что это правда, хотя его собственные шпионы в храме присылали тревожные донесения о священниках, готовых принять юношу. После его небольшого действа на площади Мастер Обрядов разработала планы объявить его новым пророком и записать его слова в качестве пятого Аналекта, или святой книги, в назидание будущим поколениям. Такое объявление, бесспорно, повлечет за собой ее смерть, и определенно смерть юноши, и кто знает что еще.
Амит надеялся, это всего лишь предосторожность – основанная на страхе вероятность, что, возможно, император признает Кейла и, если этого не сделают священники, уничтожит их верхушку. Духовенство Жу и без того уже пугала неприязнь Ижэня к их власти, а его скрытые угрозы назначить новых лидеров повторялись ежегодно. Но Амит знал, что они пустые. Да, ему не нравилась их власть, но она оставалась распределенной между разными семьями и не представляла для него особой угрозы, а вельможам давала повод к соперничеству.
Император пристально смотрел, вероятно, давая понять, что настроен серьезно.
– Знаю, ты любишь этого мальчика, дядя, вот почему я и говорю с тобой, а не только с Джуном. Но это выходит далеко за рамки моего интереса к Пью. Разберись с этим. Немедленно.
Он не потрудился добавить: «Или пеняй на себя».
Весна. 428 год Г. Э.
Сотни людей снаряжали для войны новехонькие корабли Роки. Сам он наблюдал с каменистого пляжа. Он построил эти суда – своих «Королетворцев» – крупнее, чем все, что есть в Аскоме, ведь им потребуется значительное пространство для трофеев и пленников. Он воспроизвел корпуса из досок внахлест, как у грузовых судов Севера, но удлинил их и добавил две высокие мачты, вырезанные из цельных деревьев. Он обложил трюмы звериными шкурами, чтобы туда не попадал дождь, и увеличил вместимость, предложив своим людям спать на палубе в кожаных мешках, благо они были к такому привычны. Но самое главное, он видоизменил паруса.
Первое плавание на Север чуть не убило Року. Ветер на долгие дни покидал его прибрежное судно, и оно беспомощно болталось на милости моря, а Рока лишь наблюдал и ждал. Наверно, будь у него больше припасов или гребцов, можно было бы с этим справиться, – но все равно недолго в отсутствие просторного хранилища, большого экипажа и нормальной скорости.
Треугольные паруса вместо квадратных могли, однако, поворачиваться энергичней против ветра. А применив сочетание квадратов и треугольников, внахлест расположенных на двух разных мачтах, которые он встроил в своих «Королетворцев», Рока знал: ветер будет скорее союзником, чем врагом. Больше похоже на птиц, подумал он снова и улыбнулся.
Ткань он тоже взял другую. Для его парусов использовался лен – с более длинными волокнами и большей прочностью, чем у хлопка, и гораздо более легкий, чем шерсть. И, в подражание Северянам, он снял шпангоуты. Его корабелы заартачились, а сложная система канатов, применяемая для поддержки парусов, привела моряков в ужас. Но они научились. Рока надеялся только, что мачты не разлетятся на куски при сильном ветре. Наверно, мне следовало соорудить запасные.
– Мой господин.