Контракт
Шрифт:
— Ты хочешь сказать это последнее наше общее дело? — Пожевав губами задумчиво почесал подбородок стрелок.
— Не знаю. — Хмуро буркнула великанша и уставилась себе под ноги. — Я еще не решила.
Они снова надолго замолчали.
— Ну хорошо, допустим. — Не выдержал первым арбалетчик. — Я сам магов терпеть не могу, но барон то, тебе чем не угодил? Молодой, еще не заматеревший. И характер мягкий. Да, строит из себя большого владыку, но как видишь, в мы сейчас телеге едем, а не пешком за обозом шагаем. Накормить велел опять же.
— Накормить нас велел Гаррис. — С явным облегчением пожала могучими плечами явно обрадовавшаяся смене
— Ну и что? — Стрелок вопросительно вскинул бровь. — Тебе жаль этих пожирателей свиных сосисок? Или хочешь, чтобы они провоняли своей капустой весь фургон? А может я соврал насчет твоих ног? Или не ты мне всю плешь проела, что у тебя мозоли приключились? Или это я каждый вечер хромаю на обе ноги, а потом оттираю кровь от своих портянок?
— Это от того, что мы постоянно куда-то бегаем. Мозоли зажить не успевают. — Буркнула дикарка. — А барон… Он мне честно не нравится… Странный он… Гладкий, как девочка. Руки как у невесты. Пахнет непонятно. Зато доспехи дорогие как у богатого морского конунга. Да у него один шлем больше чем все наше добро вместе взятое стоит. А длинный дом у него видел? Ну ты видел? Каменный! Как в Ислеве святилища!
— Не святилища, а храмы. Или церкви. — Лениво оттянув край тента, стрелок скосил глаза в сторону возглавляющей, следующей за фургоном отряд из трех десятков конных воинов, трясущейся на невнятно мышасто-серого цвета дестирэ, сверкающей сталью и бронзовыми накладками фигуры. — И это не длинный дом, а замок. Крепость. Он из благородной семьи, Сив. Он вырос на юге, в замке. Таком же, как тот, что строит здесь или намного больше. Он может не быть воином, но таких как он с детства учат воинами управлять. Он умеет думать и приказывать, понимаешь?
— Скажешь тоже… Думать и приказывать. — Недовольно фыркнув великанша отложила наконец секиру в сторону и откинувшись на борт телеги на мгновение прикрыла глаза. — Это каждый умеет. Не пойму я вас, южан. Ну и что, что он родился в семье ярлов? У нас такой бы вождем не стал. Он слишком трусливый. Его хедвиг едет в первом дозоре, а он в середине обоза. Вожди так не делают. И в седле скотины он держится как мешок с репой. А его руки? Мягкие и гладкие как у младенца. Готова свою задницу заложить, что он железом по-настоящему никогда и не пользовался.
— Про руки ты уже говорила. И к тому же зачем мне твоя задница? Чтобы ты потом мне голову разбила? — Скептически хмыкнул арбалетчик. — К тому же откуда нам знать? Может он ранен? Или болен? — Высказал предположение он и бросив короткий взгляд в сторону скорчившегося на скамеечке вновь погрузившегося в то состояние между сном и явью, что присуще большинству управляющих экипажами, возницу, понизил голос. — Рожица у нашего нового хозяина довольно бледная. И губы он постоянно кусал. Точно болен. К тому же видишь, как маг вокруг крутится?
— Этот колдун… — Чуть повернув голову в сторону едущего позади конного отряда в «женском» седле, то и дело поправляющего сползающий с головы глубокий капюшон щеголеватого, обильно расшитого серебром, плаща, юноши, Сив презрительно хмыкнула и вернулась к созерцанию колышущегося над головой тента. — Сильный. Неожиданно заключила она. Как гляну, так у меня аж в макушке свербит.
— Это вши. — Глубокомысленно протянул Ллейдер. — Ты уже больше месяца не мылась. С тобой рядом дышать нечем.
— Это
не я воняю, это жир протух немного… — Великанша надула губы. — Пять недель в холмах, а как в город попали, так у тебя даже на бочку горячей воды денег не нашлось…— Надо было выбирать, либо выпивка либо бочка. — С улыбкой прищурился арбалетчик.
— А также, кости и трактирные шлюхи… — Издав губами не слишком приличный звук Сив тяжело вздохнула.
— Ага… Не с тобой же мне кувыркаться. — Девки в трактире хотя бы не вшивые.
Дикарка фыркнула.
— И у меня нет вшей.
— Есть. Они у всех есть. — Снова зевнул магут. — Кроме благородных и богатеньких. Мне один ксендз сказал, что это мол Создателевы жемчужины. Жизнь к жизни и все такое.
— Брехня. — Заключила после минутного обдумывания северянка.
— Я тогда ему тоже так сказал. — Усмехнулся Ллейдер.
— Зачем ты показал ему всю судебную книгу[2]? — Отдернув край набедренной повязки великанша отбросила волосы за спину и принялась теребить звенья обвивающей талию железной цепи. — Мог бы просто показать печати.
— А-а-а. — В темных будто застывшая смола глазах арбалетчика мелькнуло понимание. — Вот чего ты так бесишься. Ну показал и показал. Все равно ведь рано или поздно спросят. Все просят. К тому же когда читают твою грамоту… обычно это сбивает нанимателя с толку…
— В Байю не просили. — Упрямо выпятила подбородок дикарка. — Когда, мы на волколака охотились.
— Ты про то село где полоумный что жил в лесу и каждое полнолуние девок в лес утаскивал? — Уточнил стрелок.
— Угу. — Неопределенно кивнула Сив и поерзав прислонилась затылком к высокому бортику телеги.
Ллейдер хмыкнул.
— В Байю ты молчала, рычала, скалилась, кивала в нужных местах, и иногда размахивала топором. Ни к кому не лезла. Но как только ты раскрываешь рот, тут же появляются те, кто хочет узнать, кто ты такая, понимаешь?
— В моих краях если идешь на службу к ярлу принято знакомится. — Пожала плечами великанша. Сказать шутку. Дать подарок. Можно даже безделушку вроде нитки бус или заколки. — Воительница похлопала ладонью по поясной сумке. Вы пожимаете друг другу руки. Потом ярл тоже шутит и дарит подарок тебе. Это старый обычай.
— А когда ты была с гармандцами, в мобилизационном резерве, то тоже приставала к благородным?
Сив задумалась.
— Нет. — Сказала она наконец. — Все большие вожди были далеко. В этом, как его, стабе…
— Штабе, поправил северянку арбалетчик.
— Ага. Кивнула великанша. Точно. Штабе. Просто забыла слово. Я разговаривала с рыцарями и они так носом не крутили. Ну знаешь ведь, кто это такие да? Это такие богатые бонды[3] которые…
— Я знаю кто такие рыцари. — Перебил дикарку стрелок. — Ты говорила с ними потому, что во-первых, половина из них не более чем младшие сыновья своих благородных папаш и не имеют ничего кроме оружия, брони да коня и по сути обычные бродяги хоть и с благородной кровью. А во-вторых, была война. Решись ты приехать к имперскому рыцарю в замок в мирное время, тебя бы и к воротам не подпустили, а за неподобающие разговоры вполне могли бы отвесить плетей. В империи не принято обращаться к благородным напрямую. Вернее, это позволено не всем. Ты можешь говорить с Гаррисом или с другими воинами, но ты не должна лезть к барончику, пока он тебя не спросит. Увидишь — поклонись и иди своей дорогой. Если он тебя не остановит, конечно. Поняла? Но лучше всего, если с ним буду говорить я.