Концепт
Шрифт:
Тим медленно шел за Иденом, ошеломленный и оцепеневший. Последний раз он видел мертвое тело на похоронах двоюродного деда, когда ему было семь лет. Воспоминание было неуютным — Тим не питал к деду никакой симпатии, и никто не потрудился объяснить мальчику, почему он должен сидеть тихо, вести себя прилично и подходить к торжественно украшенному цветами гробу с очень старым человеком внутри. Тим вел себя идеально, зная, что это купит ему побольше времени с книгой позже — «молодец, иди почитай» — но ничего особенного из этой первой встречи со смертью он не вынес, кроме того, что это невероятно скучное занятие.
Гибель его хомячка
И до встречи со Смертью Тим никогда не задумывался об этом всерьез.
Он не был уверен, что именно так беспокоило его в безжизненных телах на каталках. Ни одно из них не выглядело пугающе — их легко можно было принять за спящих пациентов, если бы не мониторы. Наверное, дело было в самом осознании Тима, в убеждении, что этих людей больше нет, в глубокой пустоте, заполнявшей вроде бы полную людей комнату, в идее о безвозвратности их ухода — все это давило на него невыносимой тяжестью, путало мысли, наполняло их обреченной печалью.
— Кто все эти люди? — шепотом спросил Тим. Это казалось глупым — он никого не мог разбудить, — но он не мог говорить громче.
— Это персонажи. — Непонятно было, отвечает ли Иден на вопрос или поправляет его.
— Они мертвы? — Тим не смог не спросить, хотя и так знал ответ.
— Конечно, — спокойно сказал Иден, останавливаясь у одной из каталок и изучая мониторы.
— А что происходит с персонажами после смерти? — спросил Тим.
— Ничего, — Иден взял планшет с историей болезни у изножья каталки. — Они просто возвращаются в Ноосферу и продолжают существовать в своей прежней роли. Если только их история не была рассказана прежде, чем они умерли.
Тим посмотрел на каталку, у которой стоял Иден. На ней лежала молодая темнокожая женщина, и ее пышные волосы веером раскинулись по подушке, как темный цветок. Ее лицо было спокойным, умиротворенным.
— Значит, все они снова будут живы? — Тим спросил громче; тяжесть ушла из мыслей, и стало легче дышать.
— Будут, — тихо подтвердил Иден неожиданно напряженным голосом, возвращая историю болезни на место. — Так что нам лучше уйти. — И он поспешил к высоким двустворчатым дверям в дальнем конце зала.
Они вошли в очень правдоподобно выглядящую, солидную лабораторию, полную металлических столов, микроскопов, стеклянных колб и чашек Петри, сверхтонких экранов и ярких потолочных ламп. Везде были люди — живые, здоровые люди, скорее всего лаборанты и ученые. Они были заняты микроскопами, экранами и пробирками; на них были такие же, как у Идена, костюмы и белые силиконовые перчатки.
Высокая блондинка с волосами, убранными в конский хвост, подняла взгляд от монитора, когда они вошли; ее серые
глаза казались еще больше за стеклами лабораторных очков.— Привет, Иден, — тепло поприветствовала она и подошла, протянув ему руку без перчатки. Иден пожал ее.
— Рад снова тебя видеть, Ханна, — сказал он, без тени очарования и игривости в голосе. — Как идут дела?
— Понемногу, — она оглянулась на лабораторию. — Нужно время, чтобы хоть что-то начать понимать о природе болезни.
— Конечно, — кивнул Иден.
— Ты ищешь что-то конкретное?
Он покачал головой.
— Просто вдохновение. Можно немного пройтись?
— Разумеется, — заверила она, а затем с любопытством посмотрела на Тима. Он замялся, не зная, стоит ли ему представиться.
— О, прошу прощения, — улыбнулся Иден, и часть его привычного обаяния вернулась. — Тим, это Ханна Хансен, руководитель «Юниверсал Фармацевтикал». Ханна, это Тимоти Алдервуд, мой ассистент.
— Очень приятно, — она протянула ему руку, и Тим неловко ее пожал. Ее ладонь была сухой и немного шершавой.
— Мне нужно вас оставить, — сказала она, возвращаясь к своему монитору, — но ты тут все знаешь. Удачи.
— Спасибо.
— И что теперь? — тихо спросил Тим. Другие сотрудники не обращали на них никакого внимания, несмотря на его неуместную одежду.
— Теперь мы будем спокойно прогуливаться, пока я ищу то, ради чего мы сюда пришли. Постарайся ничего не трогать.
— А что ты ищешь?
— Пока не знаю, — рассеянно ответил Иден, направляясь к первому ряду столов. — Никогда не известно, какая идея будет хорошей, пока не наткнешься на нее.
— И что это может быть?
— Что угодно. Но идеи-вдохновения обычно небольшие. Это мелкие вещицы, несущие правильную атмосферу, продуктивное направление мыслей. Они не помогут тому, кто сам не знает, что делает, но могут творить чудеса в умелых руках.
Они медленно шли мимо лаборантов. Теперь, когда Тим начал внимательно смотреть по сторонам, он заметил, что в их работе было что-то неправильное. Казалось, они все повторяли одни и те же действия снова и снова, не добиваясь никакого результата. Тим увидел, как мужчина сосредоточенно посмотрел в микроскоп, вынул стекло, а потом вставил то же самое стекло обратно и начал рассматривать его с той же серьезной сосредоточенностью на гладком, лишенном эмоций лице. Тим остановился. Мужчина повторил действия снова и снова, безо всяких изменений. Тим перевел взгляд на девушку рядом. Она впрыскивала что-то в ряд пробирок большим шприцем. Когда она дошла до последней, то начала снова с первой, не наполняя шприц заново и не меняя набор.
Иден заметил, что Тим остановился, и вернулся к нему.
— Они ведь персонажи, да? — тихо спросил Тим, не отрываясь от девушки.
— Конечно.
— Значит, они не могут ничего изменить. Они ведь ничего не делают на самом деле?
— Это Ноосфера, Тим, — ответил Иден таким же приглушенным голосом. — Здесь ничего не происходит на самом деле.
Раз, два, три, четыре… Шприц двигался с безупречной точностью, ни разу не промахнувшись. Тим оторвал от него взгляд и последовал за Иденом, который продолжил свои поиски. Лаборатория была полна звуков, поддерживающих видимость активной деятельности, но теперь они раздражали Тима, напоминая какофонию сумасшедшего дома, а не слаженный оркестр. Щелчки, скрипы, шелест и шипение были искусственными и ненастоящими. В них не было никакого смысла.