Колыбель Героев
Шрифт:
Потом я поймала внимательный взгляд желто-зеленых кошачьих глаз. Ну и дура же ты, Алата. Сама никогда не любила, вот и не поймешь — девочка готова погибнуть вместе с тем, кому отдано ее сердце. Отдать судьбе долг за малодушие, за то, что не смогла пресечь свою жизнь, когда погиб на Браккенских озерах ее супруг. Да и пора бы мне — хоть на смертном одре, как сама пошутила! — перестать считать сайг девочкой. Она, пожалуй, повзрослее меня будет, ведь внешность людей-кошек так обманчива. Я отвела глаза, чтобы не смотреть, как эти же цепкие кошачьи глаза с любовью смотрят на Эша, и двое взглядами прощаются и просят прощения друг у друга за то, что новообретенное счастье было таким недолгим.
Спотыкаясь на ненадежных
Люди-птицы столпились у истока реки Йонга. Священная река вытекала из расщелины в священной же скале, с плоской верхушки которой мы только что спустились, и очень быстро из тонкого ручейка превращалась в бурлящий горный поток. На берегу Йонги, на скользком камне, стоял молодой вождь, а рядом с ним все еще трепыхался в сильных руках берсерков Юч.
Исток священной реки. Место появления бога Вель в этом мире, колыбель йонской расы. Кажется, я начинала понимать, почему йоны скидывают в реку своих мертвецов. Тут — исток-рождение, там — где Йонга впадает в океан Эриат и карагинцы на все лады ругают йонские погребальные ритуалы — исход и смерть. Какие-то нелепые мысли в голову лезут. Не пора ли выхватить меч и ринуться в обещанный безнадежный бой? Интересно, наши бренные тела йоны тоже покидают в реку или решат не осквернять священное русло останками друзей убийцы бога?
— А мне не интересно, — усмехнулся Шактаяр, и я поняла, что последнюю мысль произнесла вслух.
Йоны заняли самые выгодные для созерцания вождя, Юча и берсерков места, и нам пришлось стоять выше на тропе. Если прорываться, то сейчас. Вот вождь, по-прежнему не произнося ни слова, дал знак державшим мага йонам. Вот цепкие руки подняли вопящего не своим голосом Юча над бурлящими водами Йонги.
— Сейчас я кому-то перья-то повыщипываю, — сплюнула я на пыльные камни. Вытянула из ножен Стальную Молнию и напрямик, по крутому, крошащемуся под ногами каменистому берегу реки рванулась Ючу на выручку.
— Смерть шионским крысам! — заорал Эш, копируя вопль самого мага в сражении с хорношем, и съехал следом за мной, безуспешно пытаясь отпихнуть Азаль себе за спину, в относительную безопасность. Правильно, моральная атака на противника — это наше все. Хотя, конечно, с таким перевесом… Азаль шипела, Шактаяр крыл йонов за давние обиды своей расы, Натэя смешно сжала кулаки и бежала на людей-птиц с голыми руками.
Йоны безмолвствовали.
Юч изогнулся в руках берсерков, над рокочущей стремниной, пытаясь в последний раз увидеть нас. Интересно, почему они его топят без камня? А ну как выплывет? Или йоны настолько привыкли кидать в воду только мертвецов, что даже не подозревают о возможности сопротивления?
Я отшвыривала йонов с дороги, и те почему-то отшвыривались. Не говорили ни слова, не пытались меня остановить или достать оружием.
— Алата! — Юч увидел меня первой. Он отчаянно прижимал к груди Лолу, больше всего боясь, что книга упадет в реку раньше него.
Йоны застыли, держа брыкающегося мага над водой и глядя на вождя, будто ожидая дальнейших приказаний. Я подбежала, размахивая мечом — и как будто натолкнулась на стену. Вблизи стало понятно, что берсерки держат Юча почти бережно, а вождь взирает на нашего горе-мага со смесью страха и благоговения. Никто из них не пытался мне помешать подойти совсем близко. Юный вождь поднял на меня глаза, и в его птичьих, рыже-карих глазах я прочитала удивление. «Я не понимаю, что тебе нужно», — говорил этот взгляд.
— Отпустите меня! — пискнул Юч.
— Сейчас ведь отпустят, в реку! — совсем сбитая с толку, выкрикнула я в звенящей горной тишине. Набежали остальные, едва успев затормозить на скользких камнях и чудом не попадав в реку.
Юча поставили на камень, и тот рванулся из рук йонов к нам. Мага била крупная дрожь.
— Я ничего не понимаю, — шепнул мне Эш.
Действительно,
по всем правилам мы должны были бы уже живописной группой из пяти тел украсить священные берега или присоединиться к зверски утопленному товарищу.В этот момент вождь наконец заговорил, обращаясь к Ючу.
— Новая кровь приходит на смену старой. Таков закон, и он был таким с момента создания мира. Мудрые предки заповедали, что старый вождь умирает от руки пришедшего ему на смену. От твоей руки умер старый бог расы йон, и это великий знак. Ты спустился с неба, чтобы занять его место, хоть и пришел в странном обличье инорасца. Позволь же священным водам Йонги коснуться тебя, чтобы мы могли узреть твою истинную мощь за этой искусной маской.
Голос вождя, произносившего торжественные слова, по-мальчишески срывался.
Юч — йонский бог. Разбудите меня кто-нибудь, я наверняка сплю, нажравшись какой-нибудь гадости на Синейской пустоши, и вижу кошмар. Мир сошел с ума!
Если нам все-таки удастся без потерь вырваться из этой передряги, это ж что нам предстоит выслушивать к месту и не к месту? «Я — боевой маг тридцать восьмой кварты! Я — неустрашимый победитель мерзкого хорноша! Я — достойный сын могущественной Гильдии Поваров! Я — новоявленный бог ужасной расы йон!»
Юч огромными глазами смотрел на вождя. Наверное, ему тоже пришла в голову мысль, что он видит сон. Но вот маг моргнул, встряхнулся — и Юча как подменили. Из дрожащего, испуганного мальчишки он превратился в царственного молодого бога. Правда, долговязого, нескладного, вихрастого и потрепанного, но прежний бог йонов тоже выглядел не лучшим образом.
— Я услышал ваше предложение. Я подумаю.
Глава 42
— Это ж какое нам подспорье! — с радостным возбуждением затараторил Юч, стоило нам отойти в сторону от застывшего в ожидании божественного решения вождя. — Если они и правда признают меня своим богом, мы можем всю эту толпу бросить на место появления Ригнальяра! И тогда у этого вашего Верховного Наставника ничего не выйдет!
Я встряхнулась — мысль о том, что Юч стал вершителем судеб целого народа все еще не укладывалась в моей голове.
— А что, по-моему отличная мысль! — горячо поддержал Шактаяр. Йоны, давние враги аларинцев, то и дело лезущие через границу с целью нарваться на драку, в его глазах как раз идеально годились для того, чтобы безжалостно швырнуть их в самое пекло. Пусть себе прорываются к Ригнальяру, а мы пойдем по уже расчищенной дороге!
И снова предательски дрогнуло сердце — эти не знающие пощады берсерки будут сражаться с нашими товарищами по Колыбели? Брось сентиментальничать, Алата! Чего ты ждала — что вы все вместе встанете около Ригнальяра и попытаетесь вести с Верховным Наставником и питомцами Колыбели мирные переговоры? Мол, уходите, не делайте этого, это плохо! Сколько из бывших товарищей по занятиям и тренировкам дрогнет и не сдвинется с места, когда им прикажут прихлопнуть нас, как надоедливых мух? Сомневаюсь, что хоть кто-нибудь пойдет против воли Шетта. Кому охота встать на сторону заведомо проигравших? А вот приобщиться к славе и могуществу всем придется по душе! А что, если и правда с нами будут йоны? Тогда мы еще посмотрим, кто проиграет!
— Мне тоже нравится, — решительно затоптав в себе остатки моральных терзаний, поддержала идею я.
— Но вы хоть понимаете, что это несправедливо! — похоже, в Эше победить моральные принципы было не так просто. — Обманом завоевывать себе звание бога и бросать доверчивое йонское племя на…
— Это они-то доверчивые? — усмехнулась Натэя. Утраченная надежда на взаимность сделала ее более жесткой по отношению к воину. — Еще скажи — слабые и беззащитные. Пусть уж лучше Юч станет богом йонов, чем наставник Шетт — богом всего континента!