Колыбель Героев
Шрифт:
Я представляла себе бога Вель кем-то вроде погибшего йонского вождя — статным, широкоплечим, седовласым йоном. Но из-под завалов скорлупы, из огромного Яйца выбралось нечто ростом едва мне по пояс. Бог носил на себе все признаки йонской расы — черные волосы топорщились птичьими перьями, заостренный нос похож на клюв — но этим его сходство с йонами и ограничивалось. Такого кроху даже низкорослые феари сочли бы за коротышку. Правда, одет маленький бог был очень торжественно — в красный с золотыми узорами плащ, коричневые штаны и белую рубаху. На крохотном теле все это смотрелось более чем комично.
Я давилась от смеха, глядя на реакцию йонов. Наверное, у них сложилось похожее на мое представление о божественном, и теперь бедняги не знали, как реагировать
Пауза затягивалась. Устав от хохота, Шактаяр пихнул меня кулаком в бок:
— Милая моя невеста, кажется, нам пора смываться отсюда.
— Подожди, дай послушать! — шикнула я на аларинца, потому что бог Вель приосанился напротив вождя и явно готов был толкнуть речь.
И он ее действительно толкнул. Голос у которышки оказался под стать его облику — писклявый, как несмазанные дверные петли.
— Возлюбленные дети мои! Наконец я вернулся к вам, после многовекового заточения в этой драгоценной скорлупе. Думы о судьбах мира, в которых я пребывал все это время, не давали мне воссоединиться с вами. Но вот день нашей встречи наконец настал! Судьба расы йон…
— Ну он и заливает! — скривился Юч, открывая драгоценную Лолу. — Не знаю, как вам, а мне надоело его слушать. Я и так чудом вырвался от какой-то сумасшедшей леди, которая решила испробовать на мне пытки! Я знаю, это вы и Лола вели меня и этот летающий остров. Сила моей привязанности ко всем вам помогла мне сбросить пыточные оковы. И теперь эта же сила поможет нам как можно быстрее выбраться отсюда!
Все уже успели отвыкнуть, что когда Юч с вдохновенным видом открывает Лолу и пытается что-то оттуда продекламировать, нужно либо быстро искать себе убежище, либо хватать мага за обе руки и зажимать ему рот. Юч набрал в легкие побольше воздуха, и его крик эхом грянул в ущельях гор Вель:
— Дарна ихлемисс берджикан ольта миррелеш!
Если Юч думал, что его грандиозное колдунство тут же чудесным образом перенесет нас куда-нибудь подальше от йонов, а то и вовсе к месту будущих грандиозных событий, к Браккенским озерам, то он жестоко ошибался. Я так до конца и не поняла — то ли все-таки сработала магия, то ли просто вопль Юча спровоцировал обвал. Как бы то ни было, от скального карниза, нависавшего прямо над новоявленным богом и молодым вождем, откололся внушительный кусок и с непередаваемым звуком погреб под собой низкорослого отца йонской расы. Вождь метнулся к поверженному божеству, и его горестный крик хором повторили все собравшиеся йоны. Но спустя мгновение молодой предводитель людей-птиц понял, что бога Вель постигла беда из разряда тех, после которых бренное тело пострадавшего даже нельзя ритуально сплавить по реке Йонга, на радость живущим ниже по течению карагинцам.
— Я не хотел! — задушенным шепотом выдохнул Юч, съежившись и как будто пытаясь превратиться во что-нибудь крошечное, а в идеале невидимое. Ага, сейчас, кто бы магу дал во что-нибудь превратиться! Он, значит, чужого бога по дурости прихлопнул, а мы расхлебывай? И как я могла подумать, что этот способ Юча «колдовать, на кого шкруть пошлет» очень даже ничего?! Нет чтобы по-тихому забрать оружие и скрыться от бдительных глаз йонов в ближайшей пещере!
— Сейчас они нас растерзают, — жестко припечатал Шактаяр. Все взоры собравшихся на плато были обращены к нам. В глазах людей-птиц, насколько я могла видеть с расстояния пары десятков шагов, был скорее не гнев, а детская обида. Как у ребенка, который долго выпрашивал игрушку, а когда ее наконец подарили, она сломалась прямо у него на глазах. Глядя на йонов, любой скажет, что никакой бог им и не нужен, они и без божественного руководства держат в страхе половину континента. Но ведь любому народу хочется, чтобы у них все было, как у прочих рас! Кому понравится — в то время, когда у других боги учат, помогают или хотя бы провожают в мир иной — веками молиться яйцеобразному булыжнику, золотящемуся на солнце? Притом, что до сегодняшнего дня никто не мог с уверенностью сказать, что внутри
оного булыжника скрывается искомый бог.Пауза затягивалась. Йоны молчали. Юч, бледный и заметно дрожащий, медленно оседал куда-то за наши спины.
Глава 41
— Пустите меня! Нет! О Единственная, я не хочу-у-у!
Все в том же гробовом молчании к Ючу подошел вождь и еще пара берсерков из тех, кто ранее стоял на страже Золотого Яйца. Последние взяли мага под обе руки и куда-то повели вслед за юным йонским предводителем. Юч вырывался и пытался отбиваться от берсерков Лолой. Это смотрелось бы смешно, когда бы не было так грустно — мы все понимали, что бог йонов, теперь уже мертвый, все-таки получит свою жертву. Не сотню, как заведено при смене власти, а одну, но зато какую!
— Юч — убийца бога, — пробормотал Эш побелевшими губами. — Мир сошел с ума.
О нас все забыли. Не обращая никакого внимания на оставшихся неприкаянными жертв несостоявшегося ритуала, йоны как один двинулись следом за вождем, Ючем и берсерками. Мы могли бы воспользоваться этим и сбежать, пока про нашу отчаянную команду ненароком не вспомнили. Мы могли бы снова остаться без боевого мага — не маг, в общем-то, и был! — и устремиться спасать Марчиса в сокращенном составе.
Но мы, разумеется, этого не сделали. Мрачные глаза Эша, сжатые до хруста кулаки Шактаяра, воинственно вздернутый веснушчатый носик Азаль, недобрая ухмылка Натэи — я окинула спутников быстрым взглядом, и рука сама собой сомкнулась на рукояти Стальной Молнии.
— Пойдем, — коротко сказала я.
И отчетливо поняла — мы, не рискнувшие ввязаться в безнадежную схватку ради попытки бежать из йонского плена, все как один ринемся в бой на спасение Юча. Против пары сотен йонов, запрудивших священное плато, а теперь живой рекой стекающей с него по вьющейся спиралью дороге. Из которых добрая половина — берсерки.
— Шесть жертв — не слишком ли много этому недоростку? — невесело усмехнулся Шактаяр.
— В самый раз, — зачем-то ответила Натэя, машинально стряхивая магическими пассами грязь со своего рыжего балахона. Умирать — так в чистом.
Мы шли следом за йонами — снова шли умирать, по своей воле. Сквозь милосердное отупение решимости я смогла посмеяться удачной шутке судьбы. Магу тридцать восьмой кварты суждено умереть в ритуале, хоть сколько ты магов на замену в эту кварту набери! А остальным членам кварты и им сочувствующим на роду написано погибнуть в безнадежной попытке этого самого мага спасти. И неважно, где происходит дело — в полях между Браккенских озер или в горах Вель, и кто главное действующее лицо — Марчис или Юч.
— Будем считать, это генеральная репетиция героического спасения Марчиса, — сказала я, действительно ощущая себя участницей нелепой пьесы площадных лицедеев, вроде тех, которые приезжают на ярмарки в Магнамару. — Соотношение сил будет примерно такое же.
— В Колыбели Героев не две сотни человек! — почему-то обиделся Эш, как будто он был Верховным Наставником, а я называла подвластную ему цитадель в несколько тысяч обитателей жалкой горсткой вояк и колдунов.
— Нас пятеро, — пожала плечами я, уже мысленно исключив Юча из списка бойцов. — Какая разница, сколько народу ломанется тебя убивать — пара сотен или пара тысяч? Все равно честь сразить в бою такого великого воина, как ты, выпадет только одному, ну от силы двоим — при случае, если вдруг за твою голову разгорится нешуточная схватка.
— Похоже, ты и на смертном одре будешь язвить, Алата, — буркнула Натэя.
— А я уже на нем, — огрызнулась я. — Могу язвить, сколько мне влезет.
— Может, вы хотя бы на этом одре не будете ссориться, — вздохнул Эш, и Азаль подбадривающе мурлыкнула ему. Я взглянула на девочку-сайг, как будто впервые ее увидела. Ладно мы пострадаем за нерушимую связь кварты, а Шактаяр — за сыновнее непослушание и поиск приключений в самых неподходящих местах. А она-то за что? Сидела бы в своей Релле, вышивала узоры на платьях деревенских модниц, готовила Варлу обеды…