Колодец тьмы
Шрифт:
Эваристо поцеловал жену в щеку.
— Никто слова сказать не смеет против эльфа, поэтому никто и не решается говорить, что я не выполнил своих обязательств по обучению принца. Если мне бросят подобный упрек, я скажу во всеуслышание то, что прежде говорил с глазу на глаз.
— Не нравится мне это, Эваристо, — сказала жена, загораживая ему путь. — Общеизвестно, что эльфы неразборчивы в средствах и способны на всё: подсыпать яду, ударить ножом в спину. Никакая работа не стоит того, чтобы рисковать жизнью, даже при дворе. Скажи Библиотекарю, что ты просишь другое назначение.
— Спасибо тебе за заботу, любимая. К сожалению, никакая другая работа не оплачивается
Эваристо слабо улыбнулся.
— Сильвит выиграл. Его влияние на принца не вызывает никакого сомнения. Здесь я не представляю для него угрозы. Да и вообще сейчас у всех на уме только Трансфигурация, предстоящая Хельмосу.
— Ты не забыл договориться о том, чтобы нам дали хорошие места, дорогой? — взволнованно спросила жена.
— Не забыл.
Эваристо как только мог оттягивал время выхода из дому.
— Кстати, я тебе не говорил, что Хельмос пригласил этого мальчишку Гарета на праздник? Какой у нас щедрый и благородный кронпринц! Гарет пребывает в таком возбуждении, что мне вчера ничего не оставалось, как заставить его читать исторические документы о Владыках. Удивительное дело — он сразу успокоился. Трудно поверить, что столь интересную тему можно изложить таким скучным, вгоняющим в сон языком. Тебя, как мне известно, в сон вгоняет Септимус Грабб... Мне пора бежать.
Опустив капюшон, Эваристо отважно ступил за порог, где крутилась поземка, и зашагал по скользкой мостовой, то и дело рискуя поскользнуться.
Гарет был не единственным, кому не давало покоя предстоящее событие. Последний раз выборы Владыки происходили двадцать пять лет назад. Свидетели тех событий неожиданно стали пользоваться огромным вниманием и без конца пересказывали свои воспоминания. Придворным спешно требовались новые наряды к торжеству, и дворцовые портные и швеи день и ночь трудились, не покладая рук. Горожане также стремились принарядиться. Сановники и знатные гости съезжались в Виннингэль отовсюду, даже из монастыря Хранителей Времени, стоявшего на Драконьей Горе.
В городе ремонтировали и красили дома, подметали улицы, высаживали цветы. В день Трансфигурации всем лавкам и трактирам надлежало быть закрытыми. Правда, не обошлось без столкновения между гильдией трактирщиков и мэром Виннингэля. Трактирщики утверждали, что горожане и гости будут испытывать неимоверную сухость в глотках, целый день выкрикивая приветствия и хлопая в ладоши, а потому просили не закрывать заведений. Мэр отвечал, что его людям и так будет трудно поддерживать порядок в городе; что же тогда говорить, если половина жителей окажется вдрызг пьяными! Наконец трактирщики вняли его увещеваниям и согласились в день Трансфигурации закрыть свои заведения, но при условии, что для возмещения убытков они поднимут цены за комнаты на постоялых дворах, а на следующий день откроются на час раньше.
Все население Виннингэля было охвачено радостной и волнующей суетой. Исключение составляли лишь Почтенные Маги. Эваристо попытался втолковать Гарету, что Трансфигурация Владыки является священной и торжественной церемонией, к которой надо относиться с предельной серьезностью. Ведь на следующий день после праздника Хельмосу предстоит войти в Храм и начать Семь Испытаний. На это время Храм будет закрыт для посторонних; исключение составит лишь Зал Врачевателей.
Хельмоса проводят в Храм другие Владыки, и там он пройдет проверку и ответит на множество вопросов, чтобы стало ясно, готов ли он к Семи Испытаниям. По их завершении Владыки всесторонне оценят достигнутое кронпринцем. Если кто-то из Владык найдет
хотя бы малейший недостаток в действиях испытуемого, этот Владыка сможет высказать свои сомнения королю Тамаросу, который примет их к сведению. Говорили, что Хельмос не вызывал недовольства ни у одного Владыки. Ни у кого не было и мысли оспорить избрание его претендентом. Никто не опасался, что Хельмос может потерпеть неудачу.Эваристо отказался отвечать на вопросы Гарета, касавшиеся сути Семи Испытаний. Он сказал мальчику, что маги считают их священными и хранят в тайне. Эваристо добавил: если Гарет окажется достойным войти в благородные ряды магов, в надлежащее время он сам узнает о Семи Испытаниях.
К моменту избрания Хельмоса претендентом, число Владык равнялось пяти: Владыка Силы, Владычица Мужества, Владыка Знаний, Владыка Чести и Владыка Справедливости. Оставались незанятыми посты Владыки Рыцарства, Владыки Учтивости, Владыки Дипломатии, Владыки Рассуждений и Владыки Животного Мира.
— Каждый Владыка получает от богов магический дар, который облегчает выполнение возложенных на него обязанностей, — пояснил Эваристо после того, как заставил Гарета запомнить все десять видов служения и имена тех, кто удостоился чести быть Владыкой.
Для Гарета слова учителя не были лишь отвлеченной теорией. Однажды, отправившись с няней на рынок, мальчик своими глазами видел, как Владыка Силы поднял телегу с кирпичами, чтобы помочь выбраться попавшей под нее собаке. Няня тогда объяснила Гарету, что Владыка сделал это голыми руками, используя свой дар богов. Мальчик был заворожен зрелищем блистательного рыцаря в одеянии, украшенном символом Владык — двумя голубыми грифонами, держащими в лапах золотой диск.
— Как мне кажется, Владычица Мужества — мужественный человек, — сказал Гарет.
Ему не доводилось самому видеть Мери из Крамса — так звали эту женщину, — но он слышал рассказы о ее доблести.
— Она не только мужественна сама, но обладает способностью пробуждать мужество в других, — пояснил Эваристо.
— А что вы скажете о других Владыках? Что, например, делает Владыка Знаний? Он знает все на свете?
— Тогда бы он был богом. Нет, Гарет, Владыка Знаний способен заглянуть в сердце любого человека и узнать его истинные побуждения. Владыка Животного Мира обладает даром общения со зверями и птицами.
— А почему среди них нет Владыки Войны? — спросил Гарет, пробежав глазами список.
— Обязанность Владык, Гарет, — поддерживать мир, — с улыбкой ответил Эваристо. — Нам не требуется Владыка Войны.
— Дагнарус очень расстроится, — заметил Гарет. — Он думал, что когда придет его время становиться Владыкой, он станет Владыкой Войны.
Улыбка разом сошла с лица Эваристо. Учитель помрачнел. Вырвав пергамент со списком из рук мальчика, Эваристо убрал лист в объемистый портфель, который он приносил из Храма.
— Мы с тобой потратили достаточно времени на Владык. Из-за них мы как-то позабыли о дворфах. Расскажи-ка мне, что ты узнал о Пеших.
Вечером начался праздник в честь Хельмоса... Столы ломились от обилия изысканных кушаний. Вино лилось рекой. Вместе с ним лились восторженные речи придворных. Король гордился своим сыном. Королева, делая вид, что ее это ничуть не занимает, сидела надутая и раздраженная. Гарет, пребывавший в благоговейном ступоре, был настолько потрясен и зачарован происходящим, что не мог есть. Он не сводил восторженных глаз со своего кумира, и ему казалось, что кронпринца окружает золотистое сияние. Но сам Хельмос выглядел отрешенным, как будто он уже находился в Храме, общаясь с богами.