Кольцо Риторнеля
Шрифт:
— Осторожно, Хантир, — пожурил Андрек. — Вы рискуете не только своим гонораром, но и своим профессиональным будущим. Ваш друг Алеанин думает, что вам лучше следовать его приказам, и переносить все насмешки. На самом деле, я думаю, он хочет, чтобы вы заткнулись. Подумайте об этом и передайте соль, пожалуйста. Он подождал. — Брат Вэнг, соль?
Монах злобно толкнул контейнер к Андреку. Адвокат мастерски поймал его в воздухе и дружелюбно улыбался. Он смотрел на Вэнга, когда говорил, но он знал, что Хантир слушал, и с растущим негодованием.
— У меня самого есть несколько помощников, — сказал Андрек.— Я обучил их сам, и я полностью им доверяю. Фактически, я горжусь ими. Профессионала лучше всего судить по результативности его помощников, не так ли? Теперь, конечно, если
Хантир бросил свою салфетку, зыркнул сначала на Андрека, потом на Вэнга. Наконец, он вызвал Хасарда властным кивком головы, и они оба тяжело защелкали из комнаты с таким достоинством, как позволили их намагниченные подошвы обуви.
Андрек с сожалением покачал головой. — Никакого чувства юмора. Это портит хорошего человека. Без обид, вы понимаете, но я думаю, что вы могли бы сделать лучший выбор. Он рассматривал Вэнга с длинной любопытной оценкой. Во-первых, монаха нужно будет продержать здесь несколько минут. Это не должно быть слишком сложно. Во-вторых, большая, необъяснимая сумма денег должна быть подброшена Алеанину. И это потребовало бы утонченности.
— Задержитесь на момент, Аджян, — посоветовал Андрек. — Даже на гиперскорости нам предстоит поездка длительностью в три дня. Вы затрудняете дружественные отношения со старым одноклассником.
Вэнг, который задвигал свой стул, поколебался, затем холодно посмотрел на Андрека. — Что вы хотите?
— Я могу посмотреть ваш дайс? — спросил Андрек.
Алеанин сделал невольный жест к своей груди. — Зачем?— спросил он подозрительно.
Брови Андрека поднялись в притворном удивлении. — Как может мой взгляд на ваш дайс создать вам неблагоприятные условия? Возможно ли, что вы можете бояться меня?
Вэнг замешкался, затем пожал плечами, потянулся к складкам своей длинной одежды и вытащил двенадцатигранный дайс. — Это не имеет никакого значения, — сказал он. Но он продолжал держать его в руке и не отцепил его от цепочки для более близкого рассмотрения Андреком.
Как и подозревал Андрек, это был все еще старый пиритовый додекаэдр, один из миллионов, выращенных на линиях массового производства в цехах Алеа, тот, который Вэнг купил много лет назад в Академии. Он мгновенно объявил экономический статус своего владельца. Вэнг был бедным человеком, и он хотел быть богатым. Это должно облегчить следующий этап плана Андрека. Он полез во внутренний карман и вытащил возвратный чек кредита, который Хантир отдал ему в то утро. Он развернул его на столе и достал перо. — Я подписываю его в незаполненном виде. Он стоит десять тысяч гамма любому человеку, представившему его в любой банк. И я выставляю его против вашего Священного Дайса.
Вэнг в изумлении посмотрел на Андрека. Его глаза тайно сместились к чеку. Он сказал уклончиво: — Вы кажетесь очень уверенными в себе. О чем вы хотите держать пари?
Андрек ответил спокойно. — Испытание на прочность. Я ставлю на Риторнель, вы ставите на Алеа. Я предлагаю доказать вам, здесь и сейчас, что Риторнель верховен над Алеа.
Это было страшной ересью, и Андрек улыбнулся про себя, когда он наблюдал за реакцией монаха. В медленной последовательности Вэнг побледнел, затем порозовел, и затем, когда его гнев достиг пика, покраснел.
Андрек продолжал прохладно. — Является ли наш предопределенный цикл жизни и смерти, невосприимчивым к действию законов случайности, или же вечное возвращение, Омега, Кольцо, является лишь статистическим результатом случайности? Я утверждаю, что конфликт может быть разрешен в пользу Риторнеля простым экспериментом. Если я неправ, вы заберете чек на десять тысяч гамма. Если я прав, я беру ваш дайс.
— Какой эксперимент? — резко потребовал Вэнг.
— Всё оборудование состоит из моего чека, вашего дайса-кубика и моего чернильного маркера. Вот чек, лицом вниз. Мы будем по очереди бросать кубик. Число, которое будет появляться каждый раз, будет принято в
качестве вектора, с направлением числа на циферблате часов. И мы чертим линию, имеющую длину одного края дайса, от центра этой линии на моем чеке в направлении этого числа. Например, если дайс остановится на цифре «шесть», мы чертим линию три сантиметра длиной (одна длина дайса) прямо вниз по чеку, в направлении цифры «шесть» на циферблате часов. В конце этой линии мы ставим значок «x». Затем дайс закручиваем снова. Скажем, вторая цифра выпадет «девять». От значка «x» мы проводим другую трехсантиметровую линию в направлении цифры «девять» на циферблате. Это дает нам новую точку отправления. Мы будем крутить дайс в общей сложности двенадцать раз, и каждый раз будем добавлять новый вектор к предыдущей конечной точке линии.— Как это может доказать что-нибудь? — спросил Вэнг подозрительно.
— Если Риторнель удерживает владычество над Алеа, линия в конечном итоге вернется в исходное положение на чеке; если линия зигзагами уйдет наугад прочь, не возвращаясь к началу, то судьба не предопределила возвращение, а вместо этого вопрос решился чисто случайно, и Алеа является Верховной над Риторнелем.
Он ждал, пока Вэнг подумает об этом.
Задача идентична статистической механике молекулярного движения, в соответствии с которой определяется средняя длина свободного пробега данной молекулы в жидкости. Она также был известна, как «прогулка пьяницы»: если пьяница начал от фонарного столба и сделал двенадцать шагов, каждый в случайном направлении от предыдущего, как далеко он будет от фонарного столба? Он не был бы на расстоянии двенадцати шагов, но и не вернулся бы к фонарному столбу! По законам случайностей, его расстояние от фонарного столба будет квадратным корнем общей длины этих двенадцати шагов. И таким же должен быть результат эксперимента, который он теперь предложил Вэнгу. Линия будет блуждать случайным образом в непосредственной близости от центра чека, а конечной точкой, теоретически, будет квадратный корень из тридцати шести сантиметров – две длины дайса на расстоянии от начальной точки. Так что он точно проиграет. Это было простое упражнение в статистической механике, и религия не имела к этому никакого отношения.
Видимо Вэнг тоже это понял. Андрек ждал, пока монах мысленно перепроверил математику. Десять тысяч гамм были так же хороши, как поставлены на него.
— Я сделаю это, — сказал Вэнг, наконец. — Не за деньги, но в повиновении Алеа, чтобы доказать, что святотатство может быть наказано, и ложь Риторнеля будет раскрыта.
Андрек подавил улыбку. — У меня нет желания оскорбить богиню. Мы могли бы держать пари на пуговицы.
Вэнг нахмурился. — Нет. Алеа уже простила ваше предположение. Всё согласовано. Когда он положил свой кубик - дайс на стол, он бросил последний взгляд на адвоката суженными, блестящими глазами. — Давайте выпьем за сделку. Из настольной пивной кружки он выдавил две капсулы вина и вручил одну Андреку. — За Алеа!
— За Риторнель!— парировал Андрек. Он подождал, пока Вэнг не сделал несколько глотков, а затем поднял свою капсулу к губам. Алеане были квалифицированными отравителями, и не было смысла рисковать.
— Я должен отвинтить петельку для подвески, — продолжил Андрек, — так, чтобы цифра «два» также могла выпасть.
Вэнг кивнул.
Андрек крутанул дайс. Он кратко погремел по стальной столешнице, и остановился, удерживаемый на металлической поверхности естественным ферромагнетизмом кристаллического пирита.
Вэнг сплюнул. — Один, — Знак Риторнеля. Отметьте вашу линию. Андрек отмерил линию длиной, равной стороне дайса в направлении часа, затем вручил дайс Вэнгу. — Ваша очередь.
Вэнг выбросил «два» и задрожал.
— Бедствие в Узле!— сказал Андрек радостно. Он отмерил полученный результат, затем снова закрутил дайс.
— Три.
Вэнг расслабился. Линия уходила и поворачивала.
Следующие числа были четыре, пять, и шесть. Андрек любопытно посмотрел на получающуюся фигуру, которая была геометрически совершенной половиной двенадцатиугольника. — Алеа, кажется, находится на вашей стороне, Брат Вэнг. Мы уже в нескольких шагах от точки старта.