Чтение онлайн

Кусты раздвинулись, из них вышли десятка три скробов.

Главный подошел к ребятам вплотную. У Феди перехватило дыхание. Слишком свежи были воспоминания.

— Ну, недалеко убежали? — скроб поднял с земли пистолет, подошел к Яну и, криво улыбаясь, прострелил ему обе ноги.

Шабуров взвыл от сумасшедшей боли.

— Посмотрим, как теперь побегаете, — скроб подошел к Литвинову и сделал то же самое. — Ты еще не решил отдать нам Ключ?

Федя не мог произнести ни слова, почти теряя сознание от боли.

— Я задал тебе вопрос, отвечай! — скроб ударил Федю в лицо.

— Зря стараешься… Я… никогда… Ключ не отдам…

— Твое

«никогда» закончится минут через десять.

Скроб поднял вверх руки, из них пошел яркий зеленый свет, масса, приклеивавшая ребят к скале, исчезла. Оба, истекая кровью, рухнули на землю.

— Привяжите их к деревьям.

На каждого бросились по пятеро, намертво прикрутили веревками к двум стволам напротив друг друга. Федя был в полном отчаянии, помощи ждать было неоткуда.

Скроб, не спеша, смачно плюнул друзьям на раны, остановив тем самым кровь, вплотную подошел к Яну, долго смотрел на него, не отрываясь:

— Я вот думаю, что такого с тобой сделать, чтобы ускорить процесс?

Ян побелел как полотно. Он понял, кто сейчас будет в роли жертвы, и теперь, в полубессознательном состоянии от боли и страха, обливался холодным потом. Федя тяжело дышал. Скробы сменили тактику: легче перенести собственные страдания, чем смотреть, как медленно убивают друга, и знать, что только твое решение может это остановить…

Скроб, не торопясь, отрезал кинжалом большой кусок рукава от рубашки Яна, подошел к костру; смакуя каждый момент, долго держал в пламени клинок. Ян, которого уже трясло не по-детски, в ужасе взглянул на Федю и встретил такой же ужас в его глазах. Скроб же, радостно улыбаясь, приложил раскаленный клинок к руке Шабурова. Федя дернулся в отчаянии, не в силах слышать этот крик…

Скроб подошел к Литвинову. Тот задыхался от ярости.

— И ты способен спокойно смотреть на мучения друга? Ты еще не понял, что мы пойдем на все? Абсолютно на все? — скроб вернулся к Яну. Шабуров, в бессилии повиснув на веревках, тихо стонал.

Уродливое создание подняло голову Яна за волосы, вплотную поднесло кинжал к правому глазу:

— Может, сразу так? — скроб оглянулся на Федю.

— Нет!!!! — Шабуров понял, что до этого момента ему еще не было страшно, и забился в истерике: — Нет… Пожалуйста…

Скроб размахнулся…

— Нет!!! Стой!!! — прокричал Федя. — Стойте… я… только…

— Ты решил отдать Ключ? — скроб опустил кинжал, подошел к Литвинову.

— Сначала развяжите меня… — мысли носились в хаотическом беспорядке. Единственное, что пришло в голову, — попробовать достать камень и позвать Элэйми…

— Зачем? — скроб приблизился вплотную. — Тебе достаточно сказать, что отдаешь нам Ключ, и все. Ну!

— Скажу только когда развяжете.

Скроб медленно провел острым как бритва лезвием по щеке юноши, оставив тонкий и длинный надрез:

— Здесь я устанавливаю правила.

Федя молчал. В висках стучало.

— Понятно, — существо вновь направилось к Яну. Тот, дрожа как в лихорадке, вжался в ствол дерева…

И тут произошло нечто из ряда вон выходящее. Послышался мощный рев мотора, и на поляну въехал черный «хаммер» с затонированными стеклами. Скробы в страхе бросились врассыпную, а из «хаммера» быстро вылез худенький человечек в обтягивающих джинсах со стразами на карманах, в коротенькой черной кожаной куртке, с противогазом на голове и с большим баллоном в руках. Федя с Яном переглянулись, от удивления и вспыхнувшей надежды забыв о боли.

Человечек поспешно открыл баллон, и вся поляна заполнилась ядовитым газом. Скробы попадали один за другим. Ян с Федей закашлялись, задыхаясь, и тоже потеряли сознание.

Федя очнулся первым. В ногах пульсировала дикая боль. Открыв глаза, Литвинов в первые минуты не мог понять, где находится. Потом до него дошло, что он полулежит на откинутом широком заднем сиденье автомобиля. Рядом, все еще без сознания, так же полулежал Ян. Федя попытался приподняться, застонал, и… увиденное в следующую секунду стало самой большой неожиданностью за всю Игру:

— Ирина?!! Рашевская? Я что, умер?

— Успокойся, пока нет.

— Как ты здесь оказалась? — сердце бешено заколотилось.

— Потом расскажу. Федя, как нам обратно вернуться? Вам в больницу надо. Срочно надо операцию делать… — глаза Ириши наполнились слезами.

— Все нормально, больница сейчас будет, — Федя достал камень, сжал его в руке. — Не пугайся, сейчас появится женщина…

Дверца машины открылась. Элэйми тепло улыбалась:

— Теперь двое? Ирина, помоги. Надо достать его из машины.

Федя попытался выползти сам, но сделать это ему все-таки не удалось. Рашевская вышла из «хаммера», невольно задержала на даме, появившейся из ниоткуда, восхищенно-изумленный взгляд. Вместе они выволокли Литвинова на землю.

Не говоря ни слова, Элэйми сделала едва заметное движение рукой, и на джинсах вокруг ран образовались широкие дыры. Ткань в этих местах просто исчезла.

— Понятно… — Эл осмотрела раны. — Это они так кровь остановили… — Она немного помолчала, словно решая, что делать дальше. — Придется потерпеть. Будет немножко больно. — Элэйми сильно прижала руку к ране.

Как Федя ни пытался держаться при Ирише, подавить крик он не смог. Ощущение было, будто ногу отрезают вживую. Рашевская кинулась к нему, опустилась рядом на траву, обняла юношу за плечи, но это мало помогло. Минута показалась вечностью. Боль была настолько невыносимой, так ломало, что держаться в каких-то рамках уже не получалось…

— Может, у вас хоть наркоз какой-нибудь есть?! — не выдержав, прокричала девушка.

— Нет, — отрезала Эл. — Помолчи. Я знаю, что делаю. — Она положила на траву окровавленную пулю. — Слюна слишком глубоко проникла в раны. Здесь состав вещества не такой, как на Земле. Если сейчас полностью обезболить, начнется необратимая химическая реакция, и… Долго объяснять. Иногда жалость бывает губительна. Что ты выберешь: чтобы он снова был здоров или чтобы ему сейчас не было больно?

В бесконечно мудрых голубых глазах Рашевская прочитала настолько глубокое сострадание, что у нее мурашки пошли по коже.

Литвинов, обливаясь холодным потом и понимая, что пережита еще лишь половина кошмара, кинул на даму умоляющий взгляд:

— Минуту… подождите…

— Да ладно! — с мягкой иронией улыбнулась Эл и, без колебаний, приложила руку ко второй ране.

Через несколько минут пытка закончилась. Совершенно обессиленный, Федя хрипло дышал. Ириша, вся в слезах, сидела рядом, судорожно сжимая его руку.

— Все, — Элэйми положила на траву вторую пулю, распростерла руки над Федей.

Юношу окутали уже знакомые свет и тепло. Боль уходила, и Федя ощутил наконец в своей ладони нежные пальцы, которые так крепко его держали. Тяжело дыша, Литвинов закрыл глаза, постепенно отходя от пережитого шока.