Ключ для пешки
Шрифт:
— Это все, что ты хотел мне сказать?
Саммаэль развернулся, посмотрел на Элэйми в упор. Его взгляд вмиг стал пронзительным и твердым. Безмолвный разговор продолжился.
— Не ты писала законы, которые сейчас пытаешься переступить.
— Кто бы говорил.
— У нас разное позиционирование. Бренды не совпадают.
— Значит, у меня ребрединг.
В этот же миг Шабуров, несшийся по улице с немыслимой скоростью, споткнулся на ровном месте и упал. Спустя долю секунды перед его носом со свистом промчалась огромная фура, непонятно откуда взявшаяся на этой дороге.
— А-а-а-а! — завизжала рядом толстая, плохо одетая бабулька. — Ох, ну надо же… Ты смотри-ка, прямо в рубашке родился… Не иначе, Господь отвел!
Шабурову некогда было отвечать. Он вскочил на ноги и побежал дальше.
Саммаэль поморщился. Эл прямо, не отрываясь, смотрела на него:
— Ты прекрасно знаешь, что не пробьешь мою защиту.
— Твоя защита безупречна, когда человек сам в нее верит.
— Он теперь многому может поверить, хотя ничего не знает.
— Я же…
— Я в курсе, ты закрыл порталы. Дэя прошла через мой.
— И о девчонке ты тоже позаботилась… — констатировал факт Саммаэль, в долю секунды проверив другую земную жизнь.
— Здесь особого ума не требуется.
— Что ж не поможешь главному герою?
— Неужели ты действительно думаешь, будто я поведусь на столь глупую провокацию? Кому, как не мне, знать законы и понимать, к чему приведет прямое вмешательство в Игру?!
— И тебе его не жаль?
— Уточни, о чем жалеть? О сиюминутном страдании, которое рано или поздно закончится, или о муке в тысячу раз большей, если будет сделан неверный шаг? Это твоя стратегия: жалеть, чтобы погубить. В данном случае волноваться нужно не о том, что происходит, а о том, куда ведет происходящее.
— Вот и я о том же, — улыбнулся Саммаэль.
— Он стал намного сильнее, чем ты думаешь, не без твоей помощи.
Напряжение накалялось. Внешне выдержанные и спокойные, они просто смотрели друг другу в глаза.
Малыш лет четырех дернул маму за руку, показывая пальцем на Шабурова, мчавшегося по улице со всех ног:
— Мама, а что это над тем большим мальчиком светится? Смотри какое!
— Где светится? — удивленно переспросила женщина.
— Светится вон там, над мальчиком! А еще об этот свет что-то черное, как туча, сверху стукается!
— Ну что ты выдумываешь, Митенька! Пойдем.
— Ничего я не выдумываю! Ну посмотри, ну мама!
— Нет там ничего. Идем.
Элэйми улыбнулась. Саммаэль сжал губы от ярости. Он уже с трудом держался на ногах, в то время как Эл, казалось, становилась сильнее с каждой секундой.
— Ладно… — Саммаэль опустил взгляд и отошел в сторону. — Все равно не успеет.
— Ты плохо умеешь считать.
— Я не считаю. Я рассчитываю. Человек слаб, боль и страх способны сделать многое. А он всего лишь подросток.
— Вот именно. В нем еще живы идеалы, которые так часто умирают во взрослых.
Дьявол тихо исчез.
Элэйми тут же вмиг переместилась в другой зал, стремительно схватила за руку Ариаса, стоявшего перед открытым порталом:
— Остановись!
— Но…
— Тебя сразу уберут, и ты не сможешь помочь тогда, когда это действительно будет необходимо.
— Он не выдержит!
— Это Игра! Забыл?
Ты не можешь решать. Выбор принадлежит ему. Тебе остается только надеяться на то, что он справится.— Он не должен так страдать!
— Раньше надо было думать! — отрезала Эл и закрыла портал.
Ариас, сжав голову руками, опустился на пол.
Федя очнулся от того, что на него вылили ведро ледяной воды. С трудом открыв глаза, понял: теперь спасения уже не будет. Он висел на каком-то жутком сооружении. Руки, неестественно растянутые в стороны, закованы в тяжелые цепи. Ноги связаны. Мышцы, казалось, сейчас порвутся. В плече словно застрял острый нож.
— Очнулся? — прозвучал в тишине хриплый голос. — Приступайте.
Мелькнула ярко-фиолетовая вспышка, послышался резкий свистящий звук… Федя не смог сдержать крик: жгучая боль пронзила всю спину, отдалась в затылок, как выстрел… После удара боль усилилась. Феде казалось, будто к нему прилипла длинная огненная лента и теперь пульсировала, въедалась в кожу, проникала внутрь, точно разрывая его на части. За свою недолгую жизнь Литвинову многое пришлось вынести, но такой адской муки он не испытывал никогда. По всему телу пробежали судороги, в глазах потемнело. Теперь существовала только БОЛЬ и только одно желание: умереть, исчезнуть, раствориться, сделать с собой все что угодно, лишь бы не чувствовать, не чувствовать ничего!!!
— Ты полегче, а то еще сдохнет, — послышалось, как в тумане.
Второго удара не последовало. Выждали время, пока Федя немного придет в себя. Существо поднялось к юноше по небольшой лестнице:
— Ты отдаешь Ключ?
— Нет! — Федя задыхался.
— Неужели ты до сих пор не понял, что все равно его отдашь?
— Да пошел ты…
— Не надейся, что быстро сдохнешь. Много крови ты пока не потеряешь, и все это можно очень долго продолжать. Хочешь узнать, что это?
Литвинов молчал.
— Иди, покажи ему! — крикнуло в сторону существо.
Перед Федей появилось низенькое уродливое создание, держащее в руках некое подобие тонкого длинного хлыста, по концу которого пробегали фиолетово-красные электрические разряды. Существо размахнулось и хлестнуло юношу по руке. Федя снова заорал, обезумев от боли.
— Смотри! — крикнул первый. — Твои вопли тебе не помогут. Смотри, тебе сказали! — уродец развернул голову юноши, чуть не сломав ему шею.
Федя увидел, как к руке, от локтя до запястья, прилипла тонкая фиолетовая струйка не то пламени, не то какой-то спрессованной энергии. Дрожа, извиваясь, пульсируя, она точно просачивалась в кожу, пока совсем не пропала, оставив на руке распухшую гематому. Казалось, струйка не исчезла, а осталась внутри, потому что боль не проходила и только усиливалась с каждой секундой.
— Ну?.. Нравится? Что молчишь?
— Я… не отдам… Ключ… — с трудом выдавил Литвинов.
— Понятно, продолжим, — усмехнулось существо.
Снова вспышка, свист… еще сильнее… еще… БОЛЬ, БОЛЬ, БОЛЬ пульсирует во всем теле… Как это вынести?!! Смерть казалась настолько желанной, настолько прекрасной…
— Дэя… Дэя, помоги… Помоги мне… — невольно сорвалось с губ, но Дэи нет…
Еще раз… Не в силах более терпеть, Федя, в отчаянии, прокричал:
— Я заканчиваю Игру!