Клятвопреступник
Шрифт:
Хорн вошёл в раж: он безостановочно подавлял Алвара быстрыми атаками, одной из них неглубоко уколол его в бедро, другой порезал мышцу на шее, но он стал слишком поспешным. Во время одного из выпадов Алвар поймал его клинок, снова схватил за гарду и получил возможность атаковать – но как? Он не мог преодолеть свою нерешительность в том, что был вынужден убить соратника, нарушить сразу несколько слов клятвы – и всё ради незнакомого мальчишки. Алвар сам не мог ответить себе на вопрос, почему делает это: потому что так правильно? Потому что он всегда мечтал о сыне? А что, если его сын попал бы в такую же ситуацию – выбрал бы он верность клятве вместо того, чтобы защитить свою семью? Хорн назвал его бесхребетным,
– Паскуда… – зашипел Хорн и вдруг повернулся к лестнице. – Лайнен! Севинд!
Алвар понял, что пути назад больше нет. Отдавать себя на растерзание рыцарям он не собирался, но питал надежду, что Лайнен и Севинд окажутся более понимающими и человечными. Хорн из последних сил взял свой эсток одной рукой, поднялся и яростно заорал. Из его обрубленного запястья лилась кровь, в глазах горел гнев, но единственная уцелевшая рука уже плохо слушалась.
– Предатель! – выкрикнул он и бросился на Алвара в последний раз.
Он бежал на него, как на заклятого врага, будто прежде их не объединяли десятилетия знакомства, совместных походов, тренировок и подвигов. Алвар с тяжёлой грустью принимал необходимость убивать этого человека, пусть даже он не был его близким другом, постоянно язвил и подначивал, но он был таким же рыцарем, верным той же самой клятве. Поступить правильно или поступить по-человечески – одна из неразрешимых дилемм, но в этот раз Алвар считал, что должен выбрать второй вариант. Занося клинок для решающего удара, он понимал, что уничтожает все свои достижения, всё своё прошлое, отказывается от рыцарской чести и от клятвы, согласно которой жил почти всю жизнь. Алвар крепко сжал забрызганную кровью рукоять, остановил меч на пике замаха и с силой обрушил его на Хорна, отрубив ему голову. Озлобленная гримаса прокатилось по деревянному полу, заливая его кровью, дрогнула и замерла. В последнюю секунду лицо Хорна расслабилось и слегка побледнело – оно больше не выражало эмоций, ведь у смерти нет настроения, она повергает всех в единый, холодный нейтралитет.
Алвар стоял посреди комнаты, смотрел на обезглавленное тело и вдруг снизу на этаж взбежал Лайнен. Он замер на лестнице и в ужасе смотрел на командира, который обезглавил своего самого старшего подчинённого. Лайнен бросил короткий взгляд на ребёнка в углу, затем снова на старшего рыцаря.
– Командир… – ошеломлённым шёпотом произнёс он.
– Лайнен, я всё объясню! – заговорил Алвар, но молодой рыцарь вздрогнул и со всей возможной прытью побежал вниз. – Лайнен!
Алвар понял, что ему грозит: скоро сюда стянется подкрепление куда более опытных воинов, чем наполовину безоружные мятежники и бывшие ремесленники. Он подбежал к мальчишке у кровати и присел перед ним на колено:
– Послушай, я не желаю тебе вреда. Я хочу спасти тебя! Если ты пойдёшь со мной, я сделаю всё, чтобы защитить тебя, умоляю, поверь мне! Сейчас сюда придут злые люди, которые не пожалеют тебя и меня за то, что я тебя спас. Поэтому нам нужно очень быстро отсюда убегать, ты понял?
Мальчик судорожно покивал, хотя ещё явно боялся своего сомнительного спасителя. Алвар усадил его себе на
спину и выпрямился.– Держись крепко! – крикнул рыцарь и побежал вниз.
У выхода из дома его встретил раненный Севинд. Он стоял в дверном проёме с двумя тесаками и тяжело дышал, кровь из его живота дотекла уже до пяток. Мальчик крепко вцепился в Алвара и обхватил его руками ниже шеи.
– Так это правда… – ужаснулся раненный рыцарь. – Алвар, как ты мог?
Алвар крепко сжал рукоять меча в правой руке и ответил:
– Молю тебя, Севинд, не вынуждай меня забирать и твою жизнь.
– Ради мальчишки? Отпрыска мятежника… Почему ты его защищаешь?
– Потому что он не заслуживает смерти, – уверенно говорил Алвар, опасаясь, что Севинд нападёт на него. – Я пытался убедить Хорна, но он не стал меня слушать. Послушай хоть ты, Севинд, мой старый друг…
– Но… – Севинд запнулся и опёрся на стену от слабости. – Если я отпущу тебя, нас казнят на одной плахе. Ты ведь носишь диадему, Алвар. Паладин Эдергейра! Как это возможно?!
– Я клялся защищать Регор любой ценой, но убивать невинных детей… Выбор сделан, – печально заключил бывший командир рыцарей и кивнул на дверь. – Теперь либо смерть здесь, либо жизнь в бегах. А умирать я не тороплюсь. Скажи, что не смог противостоять мне из-за ранения, и я оттолкнул тебя.
Севинд тихо застонал и снял шлем. Его взгляд был таким тяжёлым и печальным, что это вызвало у Алвара ещё большее сожаление о содеянном. Рыцарь с тесаками отошёл от двери, прильнул к стене у окна и сказал:
– У тебя одна минута, чтобы исчезнуть.
– Благодарю тебя, друг мой! – воскликнул Алвар уже на бегу. – Если боги позволят, может, встретимся в будущем.
– Надеюсь, что нет… – печально сказал ему вслед Севинд и проводил взглядом.
Алвар добежал до коня, усадил на него мальчика, поднял с усыпанной мёртвыми телами земли свои ножны, убрал меч и запрыгнул в седло. Он погнал скакуна к дальним городским воротам, куда не могло успеть известие о его предательстве. Люди вокруг с любопытством смотрели на рыцаря, который спешно везёт куда-то бедно одетого ребёнка, переговаривались и пытались предположить, что произошло.
Алвар прибыл к южному барбакану через несколько минут, остановился перед ним, едва не поставив коня на дыбы, и крикнул привратникам:
– Откройте ворота!
Дворе рыцарей выглянули сверху, из окон барбакана. Один из них крикнул в ответ:
– Паладин Алвар приказал никого не выпускать из города, таково распоряжение его высочества!
Алвар поднял правую руку, а левой удерживал мальчика:
– Паладин Алвар – это я! И я приказываю вам открыть ворота, мне срочно нужно выйти из города!
Один из привратников вернул голову в помещение барбакана, вышел на стену и стал спускаться по лестнице – очевидно, для проверки слов рыцаря и его личности. Алвар напряжённо оглядывался, он боялся преследования и не хотел повергать ребёнка в ещё больший шок. Улицы слегка шумели, но в течение минуты, пока привратник спускался со стены, никого из возможных преследователей не было видно.
Рыцарь с алебардой подошёл к Алвару и осмотрел его:
– А, помню, это и правда вы! Простите, господин Алвар, времена напряжённые, сами понимаете… Джорн, открывай ворота!
Цепи зазвенели в стенах барбакана, а железная решётка неторопливо поползла наверх. Алвар обернулся и увидел, что в конце улицы остановился Лайнен во главе конного патруля. Молодой рыцарь увидел его, указал всадникам и быстро направился к барбакану. Алвар поспешил к воротам, проскользнул под тяжёлой решёткой и крикнул назад:
– Опускайте, скорее!
Он вырвался за пределы города, ткнул скакуна пятками в бока и направился вперёд, во тьму ночи, прижимая к себе напуганного и слабого мальчишку и не оборачиваясь.