Клинок ночи
Шрифт:
— Почему он берет всего пять?
Шигеру пожал плечами.
— Может, нет доступа к большему количеству. Он и не собирается подавлять нас с помощью людей, которых взял с собой. Только он сам может нас убить, он это знает. Другие люди — отвлечение, чтобы не биться одному против нас двоих. Он, может, и сильнее кого-то из нас, но он явно проиграет, если мы нападем вместе.
Рю кивнул. Причина не была важна. Он вспомнил лекция Шигеру о том, что не стоило сильно переживать о том, как произошли события или как они будут разворачиваться. Это были непостижимо, и не было смысла тратить время на это.
Они
Долго ждать не пришлось, и с самого начала было ясно, что нападающие не собирались биться честно. Как только они оказались в пределах досягаемости, на них обрушился небольшой шквал стрел. Рю и Шигеру чувствовали их приближение и без труда уклонялись от опасных.
Битва разыгралась не на шутку. Когда приближающиеся враги стали более заметными, Рю увидел, что у них такие же доспехи и знаки отличия, как и у солдат, с которыми они сражались ранее. Это наблюдение промелькнуло в его голове, и он стал защищаться от несущихся к нему лошадей.
Мужчины были хорошо обучены, и их намерения были ясны. Пятеро солдат с Орочи, направились к нему, а Орочи — к Шигеру. Рю впервые увидел Орочи, и его вида было достаточно, чтобы Рю на мгновение потерял самообладание. Он никогда не видел такого устрашающего человека. Он был огромным и мускулистым. Один взгляд, и сердце Рю упало в живот, желудок сжался.
Солдаты не собирались биться один на один. Они остались на лошадях, напали на Рю. Его охватил страх. Ему никогда не приходилось драться с людьми верхом на лошади. Шигеру тренировал его, и он знал теорию, но не практику.
За считанные секунды до того, как они добрались до него, его обучение взяло верх. Его разум опустел. Он направил чувство и обнажил меч. Когда он занял стойку, у него возникло ощущение, какого еще не было. Казалось, все сошлось в его голове. Он видел удары и свои ответы, плавно направился в бой.
Ощущение пьянило. Он чувствовал власть, и хоть он не ощущал себя непобедимым, он знал, что мог победить противников. Его порезали неглубоко, но он знал, что это будет, принимал мелкие порезы, чтобы его защиту не разбили позже. Он не ощутил, как клинок порезал его кожу. Он двигался вперед, постоянно нападал и блокировал.
Последний удар, и он очнулся. Когда он собрался с мыслями, он сразу уловил, что Орочи и Шигеру еще не начали свою битву. Он отошел в бою и оказался в двадцати шагах от них. Они наблюдали за ним, сохраняя между собой безопасную дистанцию в три шага. Оба казались опешившими, но Рю не знал почему.
Он не успел это понять, они повернулись друг к другу и поклонились. Рю нахмурился. После своего боя он не ожидал увидеть дуэль между ними. Он щелкнул клинком, смахнув свежую кровь, и подумывал подойти к битве. Страх и любопытство остановили его. Но Шигеру нужна была его помощь. Он считал, что не мог победить Орочи в одиночку.
Рю пытался достичь того же состояния, того же чувства покоя, которое было у него, когда он сражался против пяти воинов. Он чувствовал это на грани своих способностей,
но чем больше пытался схватить, тем больше оно ускользало от него.Рю разрывался, не мог решить, помогать или нет. Он отчаянно хотел, но боялся. Не было времени подумать. Он никогда не уклонялся от клинка Шигеру или клинков противников, с которыми он сражался до этого. В прошлых боях он был уверен, и эта уверенность придавала ему сил. Он не знал, как будет с Орочи.
Страдая от страха, он не смог двинуться с места, даже когда почувствовал, что их поединок вот-вот начнется. Он не мог сказать, что должно было случиться. Он знал, что Шигеру вот-вот нанесет удар, мог прочесть это во всем, от напряжения в его мускулах до того, как едва заметно изменилась его стойка.
Рю ничего не знал об Орочи. Он не мог сказать, собирался он атаковать или защищаться. Он казался пустым. Рю не мог сказать, изменилась ли его стойка. Его поза была нейтральной и расслабленной, уравновешенной, это могло означать что угодно. Он пытался прочитать Орочи своим чувством, но не смог получить никакой информации.
Его сомнения улетучились, когда они напали. Рю никогда раньше не видел битвы между двумя клинками ночи. Он не мог видеть свои поединки с Шигеру со стороны. Они оба двигались с невероятной скоростью, но Рю заметил, что Шигеру не двигался быстрее, чем Рю когда-либо видел. На миг, он ощутил гордость, что видел лучшее от Шигеру.
Но Орочи был быстрее. Это не сразу стало очевидным. Разница была на волосок, но этого могло хватить. Орочи мог напасть так, что Шигеру не защитится.
Это знание продвинуло его на шаг вперед, и он помедлил, не мог двигаться дальше. Его сердце и разум кричали ему двигаться, чтобы спасти человека, который был его отцом, но глубоко внутри он знал, как знал, солнце взойдет завтра, что было неправильно влезать в бой. Он не мог описать это словами, но чувствовал, что его душа была против правильного поступка.
Когда момент настал, он наступил так быстро, что Рю даже не заметил этого. Лезвие сверкнуло в сгущающихся сумерках, и все закончилось. Два воина стояли в тени дерева, застыли, как на картине. Когда его зрение прояснилось, Рю увидел лезвия: одно в груди Шигеру, другое — у Орочи. Он пригляделся и понял, что рана Шигеру была смертельной, а рана Орочи — нет.
Земля задрожала под ногами Рю, и он упал на колени. Он думал, что плакал, но зрение было ясным. Пока его сердце разбивалось, его разум спокойно перебирал факты. Он хотел плакать, сломаться, свернуться под одеялом и никогда больше не показывать свое лицо миру. Мир забирал всех, о ком он заботился, всех, кого он любил, и снова и снова жестоко убивал их на его глазах.
Шигеру напоследок повернул голову к Рю, и Рю увидел — или подумал, что увидел — тень улыбки, уголок рта приподнялся. Так Шигеру выражал счастье. Рю тут же увидел мать, умирающую, увидел ясно, не так, как было во снах почти десять лет. Он все еще помнил ее, знал, что запомнит Шигеру.
Рю не верил не тому, что видел, а тому, что чувствовал. Хоть Орочи победил, Шигеру был спокоен. Рю ощущал это четко. У Шигеру не было сожалений, печали или колебаний. Он словно все время пытался умереть и, наконец, достиг цели. Орочи, который увидит восход солнца, был полон ужаса, гнева, ненависти и зависти.