Кайрос
Шрифт:
– Вот как… – покачала головой бабушка, отпивая из кружки. Пальцы помешивали ложкой сахар, громко стуча о края кружки. – И какому это чародею ты перешла дорогу, милая?
– Без понятия, – задумалась Лунара. – Это случилось очень неожиданно. Там в клубе были парень и девушка. Они выманили меня на улицу и повели за парковку. Они постоянно что-то рассуждали насчёт некоего ордена… Мне даже показалось, что девушка… – брови сжались, образуя высокую дугу. – Ну… Она не человек. Что-то с её лицом было не так. Вернее, вначале-то всё было нормально. Стильно одета, красивая кожа, а потом… – не зная, как описать и какие слова подобрать, она постоянно запиналась. – Она разозлилась и превратилась в нечто, похожее на птицу. Нос-клюв, перья и всё такое. Но меня спасли, – понимая как это звучит
Когда она подняла голову, чтобы посмотреть на старушку, она сильно поразилась, обнаружив ту весьма сосредоточенной. Лёгкость во взгляде и кокетливость напрочь испарились с морщинистого лица. Аламия выглядела сильно озадаченной и напряжённой, она внимательно изучала рассказчицу с ног до головы.
– Как назывался орден, о котором они говорили?
– Точно не помню, – Лунара потёрла лоб. – Кажется, Арена или Зыриона.
– Азырена… – поправила её старушка и перестала двигать ложкой. Она отложила от себя и кружку, сложив руки прямо перед собой.
– Да, точно! Кажется так, – всплеснула руками Лунара и обрадовалась, что наконец-то вертящееся на языке слово было найдено. Но её восторг быстро улетучился, когда она поняла, что тут что-то не так. «Откуда она знает?» Шок и тревога не позволяли оторвать взгляда от пожилой женщины.
– Расскажите мне, пожалуйста, всё, что знаете, – взмолилась девушка, обхватив подлокотник дивана обеими руками, цепляясь за него, как за некий плот, балансирующий на волнах посреди океана отчаяния.
– Я ничего не знаю, – брови женщины приподнялись. Слегка сведённые к переносице, они образовывали глубочайшие горизонтальные морщины в центре лба. – Милая, а если бы и знала, то уже ничего не помню, к сожалению. С возрастом мне всё труднее вспомнить события минувшей давности. Может в каком-то художественном романе, коих у меня немалое количество, упоминалось это слово. Мелисса дарит мне по одному новому каждый месяц, – сложив руки в ладонях, она продолжила. – Должно быть, те двое оказались, как и я, любителями почитать. О произошедшем тебе всё же лучше поговорить с моей сестрой. Мне очень жаль, что с тобой такое приключилось. Уверена, господь – свидетель твоего спасения. И всё будет хорошо.
Аламия отставила чашку и сочувствующе произнесла:
– Я не могу тебе помочь, – она встала с дивана и медленно зашаркала по направлению к коридору. – Прошу меня простить, но мне пора, пока я снова не забыла что-то важное.
Она проскользнула в коридор и остановилась у тумбочки. Нагнувшись к самому полу, придерживая при этом поясницу, она начала рыться в недрах заставленных полок обувью.
– Через час нужно быть у Марии, это моя соседка, живёт в доме напротив, – маленькие ноги, полностью оплетённые венозной сеткой, на ощупь пытались втиснуться в узкую резинку голенища. – Приезжает сын с внуком, они позвали меня к себе, – Аламия наклонилась и достала из обувницы длинный инструмент. – Заодно верну их садовые ножницы. Такие долгие прогулки и впрямь не для меня, вместе с дождём из головы вся память вымывается. А ты чувствуй себя как дома, – она повернулась к девушке. – Гроза утихла. Допивай чай с мармеладом, не спеши. И будь аккуратна по дороге домой, – как-то неуверенно она добавила: – Господь нас сохранит, – надев наконец обувь, она тяжело и неуверенно зашагала к выходу.
Оставленная ни с чем, раздавленная Лунара смотрела вслед старушке, поворачивающей ключ в замке двери. Смятение и непонимание происходящего, буря эмоций, вновь захлестнувших её, завладели сознанием. Может ли быть такое совпадение, что в одном из романов старушка прочитала это слово и так хорошо его запомнила. Могли ли те убийцы, которые пришли за ней, говорить о чём-то, что было написано в одной из дурацких любовных книг? Да, совпадения случаются. Но только в том случае, если мы сами себя утешаем их существованием.
– Я прошу вас, – собственный голос прозвучал как совершенно чужой, как будто бы принадлежал
кому-то другому, незнакомому человеку. – С той ночи… Меня преследуют кошмары. Я вижу их лица во снах. Что, если это не конец?!.. Что, если они вернутся за мной?Слеза покатилась по щеке и упала вниз. В момент падения на пол ей даже показалось, что она услышала шум от столкновения капли с поверхностью. Звук разбивающегося вдребезги стекла зазвучал в голове. Женщина застыла, стоя спиной к Лунаре. Одна нога, покачиваясь, так и зависла в воздухе, переступая через высокий мокрый порог.
– Пожалуйста, мне нужна ваша помощь. Если вы что-то знаете или слышали… Умоляю вас.
Лунара рухнула на колени, сложив ладони друг к другу, кончики пальцев она приставила к губам. Ей резко стало наплевать на то, как это выглядит, в позе «молитвы» она не сводила взгляда со старушки, её последней надежды, чтобы наконец покончить с этой кашей в голове. Ей отчаянно нужен кто-то, кто сможет ответить на мучившие вопросы. Или хотя бы кто-то, с кем можно поговорить об этом ордене.
Откуда-то сверху донеслись голоса – Мия принимала новых визитеров. В следующее мгновение показалась Мелисса.
– Вы ещё здесь? – она подняла одну бровь, застав Лунару на коленях. Не понимая, что происходит, она фыркнула и отвернулась. – Я думала, ваш приём уже давно окончен. Впрочем, как и дождь, – она кивнула в сторону окна.
Маленькая хозяйка явно давала понять, что дальнейшее присутствие гостей в этом доме нежелательно. Нельзя всё-таки пренебрегать чужим гостеприимством, этому её хорошо научил в своё время отец. Наверное, действительно, пора уходить.
– Встань, дитя, – неожиданное прикосновение руки к плечу заставило вздрогнуть, когда Аламия вдруг оказалась рядом. – Будь аккуратнее, смотри под ноги хорошенько, не падай. А ты чего встала?! – указательный палец был обращён в сторону Мелиссы. – Ну сколько раз мне придётся это повторять и тебя учить. К нам люди приходят в дом, мы же не свиней принимаем. Лучше пойди и вытри пол в прихожей и на крыльце хорошенько уберись, раз дождь закончился. Заодно зайди к нашей соседке Марии, ей нужно вернуть садовые ножницы и помочь на кухне. Давай-давай, ступай.
Быть поруганной на глазах у кого-то, видимо, являлось самым страшным происшествием для юной особы. Самолюбие было задето настолько, что девочка вмиг покраснела и вспыхнула. Сжав руки в кулаки, она поплелась к прихожей. Извлечённые из-под пуфика пара тряпок и длинные ножницы были плотно зажаты под мышкой, когда та скрылась из виду за дверью под сильнейший нарочный хлопок.
– Нынешняя молодежь очень грозная с виду. Но какая же всё-таки ранимая и деликатная внутри, – заметила старушка и велела жестом следовать за ней.
Снова оказавшись возле плетёного кухонного дивана, никто так и не присел. Остановившись напротив кухонного стола, Аламия потянулась за банками и чашками.
– Кофе? Предлагать чаю за такой беседой просто преступление!
Плотный ком стоял в горле, казалось, ни эта уютная обстановка, ни миловидное доброе старушечье лицо пожилой хозяйки и тихая-тихая речь где-то наверху дома не были способны усыпить нарастающую тревогу, поднимающуюся откуда-то снизу живота и обжигающую всё изнутри. Ответа на предложение так и не последовало, не было сил отвечать. Несмотря на обилие крутящихся в голове вопросов, она боялась, что старушка снова встанет и уйдёт, поэтому, чтобы не напугать её, она просто молчала и ждала. Аламия, кажется, уловила её состояние духа и нарушила тишину первой.
– Дитя моё, – она смотрела прямо в глаза и, похоже, вовсе не моргала, – расскажи мне всё, что произошло.
Лунара подняла лицо, чтобы ещё раз встретиться с проницательным взглядом старушки. Голова вновь опустилась, и она уставилась на колени. Смотреть прямо в глаза этой женщины было ещё труднее, чем говорить о случившемся. Повествование получилось достаточно сухим, она постоянно путалась в словах и не знала, как правильно выразить мысль, голова словно опустела, и рассказ звучал совсем по-детски и неправдоподобно, предложения не клеились, язык пересох. Отвечать на экзамене перед преподавателем было гораздо легче, нежели здесь, перед этой незнакомой женщиной.