Капризы неба
Шрифт:
«Но почему же. Рассуди сам: в одном из циклов Глен в очередной раз чует неладное перед посадкой на «Эклиптику» и избегает свидания с солёной пучиной. После чего узнает правду и решает сбежать от Палмера. Но так как бегать по горизонтали бессмысленно, а вверх невозможно по определению, Глен с помощью подручных средств в виде сохранившегося офиса издательства роет нору в нижние слои. Придумывает себе новый образ, набор воспоминаний и продолжительный цикл длиною в полноценную жизнь. Но, сам того не замечая, начинает искать истину, как он делал это прежде».
– Чёрт-те что!
– закричал Аркадий на весь экспресс.
Его
– Кто вы?
– спросил Джинин и сел.
– Я решил, раз у тебя чужая оболочка, то и мне стоит придумать для себя что-то новенькое.
– Палмер!
– Аркадий едва сдержался, чтобы не схватить оппонента за горло. «Знакомое чувство, не правда ли?».
– По иронии судьбы ты с лёгкостью принимаешь меня в любом виде, зато свою сущность до сих пор ставишь под сомнение. Или ты уже сообразил, кто ты на самом деле?
– Сообразил. По твоей версии я Глен. Я начитан о твоём таланте строить сверхбезумные теории.
– Да, только это не теория, а данность. В принципе, я всё изъяснил в текстовом послании, но могу повторить и лично, если имеется необходимость.
– О да, имеется. Причём, острая.
– Хорошо.
– Пожилой Палмер больше походил на лондонского аристократа, нежели чем на коварного Бога иллюзий.
– Что тебя интересует в первую очередь?
– Как подобное вообще возможно?
– не раздумывая спросил Аркадий.
– Как и все прочие миграции в бытийной вертикали. Только в этот раз ты опустил себя ещё этажом ниже, изменив себе имя, внешность и, самое важное, набор знаний. По сути, ты сделал из себя нового человека, но истинный ты - это твоя душа, а она неизменна.
– Даже если так, зачем тебе понадобилось искать меня на этих глубинах?
– Прости, не удержался.
– Палмер хихикнул и откашлялся.
– Знаешь, когда твой создатель превращает себя в крота, а потом героически роет нору к правде, сложно усидеть на месте.
«Узел из правды и лжи сжимается так сильно, что его уже никогда не удастся распутать. Легче всего вынести себе мозги, а там - будь что будет».
– Спасибо за совет, но справлюсь и без этого.
– Ты хотел предложить мне что-то?
– Все Джинины отличались тем, что являлись людьми дела. Даже в такой ситуации.
– Да, альтернативную версию твоей жизни. Конечно, очередной фальшивый мир, но ведь это ничего не меняет.
– А конкретнее?
– Ты окажешься на том же лайнере перед отплытием, с теми же людьми, но с неопределённым будущим. Путь туда я уже проложил, тебе останется лишь сделать шаг в нужном направлении. На причале будет нарисована едва заметная стрелка. Как раз то место, куда тебе предстоит прыгнуть.
– А вдруг это ловушка?
– Тебе придётся поверить мне на слово.
– Палмер развёл руками.
– Или не верить и вернуться в кабинет доктора Орехова. Не сомневаюсь, он позаботится о тебе как следует. Возможно, ты даже забудешь наш диалог и продолжишь мнить себя Аркадием Джининым. Это будет
– Ладно, а что конкретно меня ждёт в альтернативной версии?
– Аркадий стал взвешивать варианты.
– Этого я не могу сказать, потому что и сам не знаю. В той версии открытый финал с автономной пролонгацией сюжета. Иными словами, история будет вскармливать сама себя, без вмешательства всяких божков с авторучками. По мне так, это более всего похоже на реальную жизнь, когда ты не знаешь, кто тобой движет и к чему пролегает твой жизненный путь.
– Разве такое возможно?
Палмер начал было пожимать плечами, но затем вполне уверенно закивал головой:
– Почти на сто процентов уверен, что да. Конечно, есть мнение, что открытые финалы для персонажей это всего лишь иллюзия вне строк, нарисованная воображением этих самых персонажей, но позволь спросить - а не всё ли равно? Ты будешь так же дышать, испытывать жажду, голод и более утончённые потребности души и тела. И плюс в том, что твоя участь никем не предначертана. По крайней мере, не мной.
– Он улыбнулся.
– По большому счёту, реальность это то, во что мы верим. Или во что заставляют верить нас. Всё прочее - фальшивые миры. Заставь человека поверить, что окружающая его действительность ненастоящая, для него она такой и станет.
– Но ведь если та реальность, в которой мы сейчас находимся, была придумана мной до превращения, вряд ли я прописал бы себе какую-то незавидную участь. Стало быть, из двух неопределённостей мне стоит выбрать благоприятную, - смекнул Аркадий.
Но Палмер поспешил его разочаровать.
– У тебя верный ход мыслей, только ты упускаешь из вида одно важное обстоятельство.
– Он немного привстал и наклонился к Джинину: - В этом мире ты будешь жить под чужеродной скорлупой, а в том останешься самим собой.
Да, Аркадий-Глен действительно этого не учёл. Его личная проблема заключалась в том, что теперь он не мог отдать предпочтение Глену, всё ещё будучи уверенным, что он - Аркадий. Что могло быть правдой, если Палмер всего лишь дурачился с ним как с игрушкой. «Сегодня ты у нас будешь Гленом, примерь вот эти волосы и браслеты. Да, отлично, футболку навыпуск. Вот таблетка с воспоминаниями. А завтра ты вновь станешь Аркадием». Неразрешимая дилемма.
– Не спеши, у тебя ещё есть почти час, чтобы выбрать путь, - попытался успокоить Аркадия Палмер.
– Спасибо, жаль только, что среди вариантов нет возвращения в материальный мир.
– О, поверь, твёрдая материя - всего лишь твёрдая иллюзия. Условность, не более. К тому же предлагаю тебе взглянуть на ситуацию с точки зрения писателя, ведь в глубине души ты им остался. Каждый писатель вынужден значительную часть жизни проживать в своих вымышленных мирах. И чем успешнее он хочет стать, тем значительнее должна быть эта часть. Разумеется, его реальная жизнь при этом незаметно сокращается, порой умещаясь в кратковременные приёмы пищи между написанием глав. Так вот представь, что ты великий писатель, работающий над главной книгой всей своей жизни. Твой условный дед, Георгий Аркадьевич, написал такую книгу, а ты пока нет. Самое время заняться этим. Оставь яркий след в истории хотя бы одного из миров.