Капризы неба
Шрифт:
– Забирай меня отсюда!
Перед глазами постепенно начала всплывать темнота, словно кто-то притушил солнце. Сначала наступили сумерки, через пару секунд - ночь. Затем пришла вакуумная пустота. После неё Глен уже увидел знакомые стены второй типографии, Леонида с бирюзовыми распечатками в руках и магический принтер.
– Чёрт возьми, Лео, ну ты и мудак!
– Глен ощупал себя на предмет отсутствия колото-резаных ран.
– Эти деревенщины чуть не распяли меня на кресте. Что это за рассказ?
– Он схватил распечатки.
– Про экзорцистов из Древней Руси?
Леонид с трудом подавлял смех:
– Извини, дружище, я не мог предположить, что на поле окажется кто-то из пролонгеров и увидит твоё появление.
– Что ещё за пролонгеры?
– Сюжетные
– Но ты же их не придумывал?
– Глен старался сопоставить данные.
– Нет. Они формируются независимо, логически и естественно вписываясь в окружающую обстановку. Но никогда не знаешь, кем окажется встреченный тобою пролонгер. Элемент лотереи, поэтому даже самая безобидная, на первый взгляд, интеграция может обрасти неожиданными проблемами. Как в твоём случае.
– О таких вещах надо предупреждать заранее, - недовольно бросил Глен и пробежался глазами по тексту. Забавно было читать о своём маленьком приключении по горячим следам.
– И ты не мог бы в следующий раз избавить меня от своего присутствия в моей голове? Нет, против дельных советов я не возражаю, но у тебя на них дефицит, как я понял.
– Ты о чём?
– удивился Леонид.
Глен раздражённо встряхнул листами и зачитал:
– «Кретин, мог бы догадаться, что в этой деревушке все знают всех». И тому подобное.
Указательный палец Леонида заметался в жесте отрицания:
– То был не я. Это называется зеркальным эффектом самовосприятия. Следствие рассинхронизации твоих тел.
– Разговоры между телами?
– Типа того. Иногда можно услышать то, о чём ты даже боялся подумать. Надо сказать, отличный способ узнать всю подноготную своей сущности.
И вновь он нашёл объяснение! Глена уже раздражала невозможность приструнить своего сиамского братца.
– А что ты скажешь насчёт фотографии?
– ухватился он за беспроигрышный, по его мнению, вариант.
– Или на ней тоже был не ты?
Отчасти удалось добиться желаемого - Леонид замялся.
– На ней был я.
Молчание.
– И?
– Глен недоуменно развёл руки.
– У тебя блудливое казуальное тело, живущее своей жизнью?
– Давай не будем об этом.
Попал!
– О-о, кажется, я понял, в чём дело...
– Глен самодовольно прищурился.
– Балуешься со своими героинями?
– Ты действительно кретин, если об этом подумал.
– А о чём я должен думать? Героиня твоего рассказа считает тебя своим парнем. Ты навещаешь её периодически, потому что работаешь в секретной организации под названием «Реальный мир». Какой напрашивается вывод?
– Пошли в офис. Там поговорим.
Глен заметил, что в этот раз Лео не сдал распечатки в архив, а забрал их с собой. Впервые на его памяти. В офисе он положил эти листы в толстую папку и убрал в ящик стола. Из того же ящика он достал фото в рамке.
Леонид не стал ждать, пока в него полетит очередной острый вопрос, поэтому начал рассказывать сам:
– Семья Барковых не вымышленная. Я познакомился с ней давно, ещё в студенческие годы - мы с Вероникой учились в одной группе. И не просто учились, у нас были отношения. Хоть она и была родом из деревни, её амбиции простирались далеко за границы соседних стран. Жажда красивой жизни, много друзей и тому подобное. Я не мог ей предложить большего, чем у неё уже было. Она не знала про издательство и мою привязанность к нашему городу, и посвящать её я тоже не хотел. Посвятить - значит втянуть, связать до конца дней узкими коридорами этого здания. Я не мог так поступить. Мои чувства к ней были выше желания обладать ею во что бы то ни стало.
После окончания университета пришлось расставлять точки над «i». Я выдумал какую-то несуразицу, почему не мог уехать отсюда, её, разумеется, не устроило моё объяснение. Она решила, что я законченный эгоист, раз мешаю ей развиваться и двигаться в новых направлениях. Собрала вещи, накопленные деньги и улетела в Испанию.
Я изнывал от душевной боли и не мог
найти себе места в этом мире. Поэтому стал искать места в скрытых мирах. Как многие ищут спасения от горя на дне стаканов, я искал его на дне выдуманных реальностей. Я совершал самоинтеграции в одиночку, без подстраховки. И это были не безобидные мыльные оперы, а полные опасностей и завихрений сюжеты. Правительственные заговоры, восточные оргии, даже мутанты. Компьютерные игры с ощущением стопроцентной реальности. Ты сам в этом убедился. Но эти игры завели меня слишком далеко. Несчастный случай был лишь вопросом времени.Время настало, когда я в очередной раз создал для себя историю, незаметно приведшую меня к необходимости спасаться из южноамериканских болот, кишащих аллигаторами. Теперь ты знаешь, где я оставил добрую половину себя.
– Леонид с грустной улыбкой посмотрел на пол.
– А злую половину спас мой персонаж. Напарник по сюжету. Иногда я думаю, что лучше бы он этого не делал. Он, конечно же, не знал, кого спасает. Рисковал своей жизнью ради моего спасения. Люди порой так поступают, но он был персонажем - всего лишь выдуманным нематериальным образом с прописанным характером. И знаешь, что самое удивительное? Я прописал ему такой характер, согласно которому он не только не должен был меня спасать, но и вполне мог пожелать аллигаторам приятного аппетита, а затем смыться. Но он поступил иначе. Неожиданные повороты сюжета изменили его. Возможно, возобладала его сущность, скрытая где-то в глубине, не прописанная ранее. Всё как у людей.
Я никогда не ставил и не ставлю между вымышленным героем и человеком знак тождества, но в тот момент я проникся к нему чувством благодарности, каким не проникался ещё ни к одному человеку. В качестве награды я даровал ему оболочку. Пришлось провернуть небольшую незаконную операцию. К счастью, никто ничего не заметил. У руководства всегда найдутся проблемы поважнее извлечения какого-то ничем непримечательного персонажа. Я отправил его младенцем в недалёкое прошлое в его родной по истории город - Монтевидео. Это столица Парагвая. Сейчас он живёт там и не догадывается о том, как на самом деле появился на свет. Он не знает меня, но я знаю его, и иногда мы видим общие сны.
Леонид замолчал и отсутствующим взглядом уставился на фото. Глен всё это время стоял возле своего стола, не в силах проронить ни слова. Даже находясь уже в тишине, он не решался её нарушать. Он лишь приблизился к Леониду и посмотрел на фото. В точности то, которое он видел в рассказе. Леонид поднял голову.
– Если ты думаешь, что этим моя любовная история с Вероникой завершилась, то ошибаешься. В ней ещё не был написан эпилог. Через полгода Вероника вернулась во Владивосток, позвонила мне и стала раскаиваться. Говорила, что совершила ошибку и только там поняла, как дорог я ей. И я, как наивный юноша, поколесил на встречу с ней, полагая, что если её чувства ко мне оказались сильнее мечты о яркой заграничной жизни, то с принятием моего физического дефекта она тоже справится. Но нашу историю писал явно не сказочник и не любитель хэппи-эндов, а тип вроде тебя.
– Леонид нашёл в себе силы пошутить над Гленом.
– Когда я лишь увидел её, сразу всё понял. Слова были не нужны, я прочитал всё в её глазах. Уже потом, спустя некоторое время я узнал некоторые подробности её возвращения. Суть в том, что она оказалась замешана в скользких делишках какого-то баска. Она уехала из Испании, её даже пытались преследовать, но не нашли. Хотя вскоре ей пришлось прятаться в деревушке возле Находки. Возможно, она всё ещё там. Таков финал.
Глен покрутил одно из своих многочисленных колец - на безымянном пальце левой руки - и заходил по комнате, о чём-то размышляя. Потом всё же перешёл на речь:
– Мой писательский и читательский опыт говорит, что такие финалы называются открытыми. Возможно, эпилог в вашей «лав стори» ещё не написан.
– Только давай ты не будешь строить из себя сказочника. Совсем не похож, - замотал головой Леонид.
– Я уже смирился с реальной картиной. Все отношения до её отъезда - обман, после - иллюзия. Точку можно поставить где угодно, восприятие истории не изменится.