Чтение онлайн

Они возвращались домой в своем автомобиле. За их «фиатом» снова двигались две машины, на этот раз даже не скрывавшие своего присутствия. Лариса не подчинилась приказу, когда их машину окружили сотрудники израильских спецслужб. Конечно, у нее хватило ума не достать оружия. Рассказывая о случившемся Дронго, Менахем несколько сгустил краски, но она действительно не вышла сразу из автомобиля. И пока ее напарник как можно медленнее покидал машину, она быстро убрала наушники и отключила аппарат прямой связи с микрофоном Дронго. И лишь затем не спеша вышла из автомобиля.

Ее не стали обыскивать, только попросили сдать оружие, о котором они знали. При посадке

в самолет она сдала чемодан с пистолетом в багаж. И получила оружие обратно уже в самом Израиле. Сидя за рулем, она недовольно смотрела на Дронго, расположившегося на заднем сидении. Ей казалось, что он не испытывает неудобства от сложившейся ситуации.

— Вас допрашивали? — спросил Андрей Константинович, когда они уже отъехали на достаточно большое расстояние.

— Конечно, — кивнул Дронго. Он открыл окно и наслаждался бризом с моря. По вечерам здесь бывало прохладно. Поздняя осень и ранняя весна — лучшие времена года в Израиле.

— И что вы им сказали? — нервно спросил Андрей Константинович, поглаживая верхнюю губу.

— Правду, — вздохнул Дронго, закрывая стекло. Их могли подслушать, даже несмотря на включенный скремблер.

— Какую правду?

— Я рассказал, что Бутцман входил в группу сотрудников полковника Хеелиха. Десять лет назад кто-то подставил полковника и его заместителя. И нас интересует, кто это сделал. Вот и все.

— И они вам поверили?

— Не думаю. Они понимают, что мы не стали бы искать мерзавца, который сдал своих товарищей. Во-первых, прошло много лет, а во-вторых, наши билеты, суточные и командировочные стоят больших денег и мы не полетели бы сюда из «археологического интереса».

— И как вы объяснили наш интерес?

— Сказал правду. — Дронго заметил, как нахмурилась Лариса, слушавшая их диалог, и уточнил: — Я объяснил, что мы не только подозреваем предателя в измене, но и полагаем, что у него были какие-то документы.

— Вы с ума сошли? — дернулся Андрей. — Что вы им еще сказали?

— Это не я сказал. Они сами просчитали варианты. Во-первых, Бутцман теперь работает на их спецслужбы, и они решили использовать богатый опыт бывшего сотрудника разведки ГДР. Во-вторых, они уже вычислили, кто стрелял в Бутцмана. Они знают его имя и фамилию. Он бывший сотрудник группы Хеелиха.

Лариса не стала тормозить, но немного прибавила скорость и с интересом взглянула на Дронго, ожидая продолжения.

— Говорите, — потребовал Андрей.

— Можно одно замечание? — вдруг сказал Дронго.

— Какое замечание?

— Вы напрасно все время трете верхнюю губу. От этого ваши усы не будут расти быстрее. Видимо, у вас ощущение голой губы, какое бывает у людей, сбривших усы.

— С чего вы взяли?

— Это очевидно. Утром, когда вы были чисто выбриты, это было не так заметно, а теперь видно, что раньше у вас были усы, которые вы сбрили несколько дней назад. Вероятно, вы хотели несколько омолодить свой облик, чтобы все принимали вас за телохранителя, каким в сущности вы не являетесь. Вы ведь аналитик, Андрей Константинович. И думаю, что старше меня. У вас неплохие линзы, но заметно, что раньше вы носили очки. И короткая стрижка вас смущает. Ваши седоватые волосы раньше были чуть длиннее.

— Браво, — захлопал в ладоши Андрей Константинович. — Сейчас вы скажете нам имя сотрудника Хеелиха, который стрелял в Бутцмана, и мы вернемся в отель праздновать вашу поразительную наблюдательность. Так кто это был? Вы сказали, что это «он». Значит, либо Гайслер либо Менарт. Кто из них двоих?

— Гайслер. Он попросил визу неделю назад и прилетел в Израиль с группой немецких туристов. За ним особенно не следили, считая, что он не посмеет встретиться с Бутцманом. Но он, очевидно, каким-то образом вычислил нашу встречу. Они еще пока не знают, как. Вчера он не вернулся в свой отель, а сегодня неизвестный стрелял в Бутцмана. Теперь в Израиле ищут Гайслера. Его фото будет передано по всей стране и по телевидению.

— Зачем он приехал в Израиль? — нахмурился Андрей Константинович. — Зачем ему

через столько лет понадобилось стрелять в Бутцмана и так рисковать? Его могли убить прямо на месте. Зачем он это сделал? Что за демонстрация своей причастности?

— Не знаю. Похоже, израильтян тоже смущает этот факт. Стрелявший не знал только одного обстоятельства. Оливер Бутцман нашел в Израиле вторую родину, а в лице ее спецслужб — новую работу. И если бы ему были известны какие-то секреты, он бы давно передал их МОССАДу.

— Тогда зачем ему нужно было убивать?

— Этого я не знаю. Желательно было бы еще раз поговорить с раненным Бутцманом, но боюсь, что меня к нему уже не пустят. Его чуть не убили, и предстоящую неделю он наверняка проведет в реанимации. Если вообще выживет, на что я очень рассчитываю. Все-таки у него двое детей, и получается, что я невольный пособник убийцы. Мне это очень неприятно.

Лариса снова взглянула на Дронго, но опять промолчала. Андрей Константинович уселся поудобнее.

— Все, кто с вами работал раньше, в один голос говорили, что это тяжкое испытание, — негромко произнес он. И спустя несколько секунд добавил: — И достаточно интересное.

— А вы как считаете? — поинтересовался Дронго.

— Они были правы. Так вы думаете, что подобное поведение Гайслера нелогично?

— Безусловно, — ответил Дронго. — Я не верю в легкие решения. Что же, Гайслер получил визу в немецком посольстве и приехал сюда только для того, чтобы дождаться нашей встречи и попытаться убить Бутцмана? Бред какой-то. Я не верю в нелогичные действия профессионалов. Значит, у него был свой расчет. И я хочу узнать, зачем он сюда приехал и что хотел получить.

Майкл Кардиган получил документы в кабинете директора ЦРУ Джорджа Тенета ровно пятнадцать минут назад. Эту папку нельзя было выносить из здания Лэнгли ни при каких обстоятельствах, и он прошел в свой кабинет, прижимая ее к себе. Он словно опасался, что папку могут вырвать даже здесь, в строго охраняемом правом крыле, куда вход посторонним был запрещен.

Пройдя к столу, он сел в кресло и раскрыл папку. Первые сообщения об «апостолах» датированы еще восемьдесят шестым годом. Тогда впервые о них упомянул один из высокопоставленных перебежчиков полковник КГБ Гордиевский. Он сообщил о специальных агентах — «апостолах», работающих на Восточную Германию, людях, занимающих самые высокие посты в Западной Германии и в НАТО. Через три года эти сообщения были подтверждены еще несколькими перебежчиками из Восточной Германии. Несмотря на все усилия найти «апостолов», ничего конкретного сделать не удалось. Даже когда представители ЦРУ вместе с демонстрантами проникли в здание бывшей разведки ГДР. Даже когда Стена окончательно рухнула и все оставшиеся документы перешли к представителям ЦРУ и БНД. Американцы тогда скрыли большую часть документов от своих западногерманских партнеров. Но документы на самых важных агентов так найдены и не были.

Лишь однажды на многочисленных процессах против бывших сотрудников разведки ГДР прозвучало имя одного из «апостолов». Но к тому времени он был уже раскрыт. Это был помощник Вилли Брандта, разоблачение которого послужило поводом к отставке федерального канцлера.

Кардиган занимался этой проблемой уже несколько лет. Специальная группа анализировала все вывезенные из Германии документы, пытаясь вычислить оставшихся «кротов». На их счету были удачи — им удалось разоблачить несколько бывших информаторов «Штази» и секретных агентов. Но это были слишком незначительные успехи, чтобы о них говорить серьезно. И всегда, при всех удачах и неудачах, Майкл Кардиган помнил о группе «апостолов», которая была «законсервирована» в Германии и в объединенных штабах НАТО еще десять лет назад. Она была как бомба с механизмом замедленного действия. Любой сигнал извне мог запустить эту бомбу, взрыв которой привел бы к самым разрушительным последствиям.