Каллиграфия
Шрифт:
Так настраивала себя Люси, буравя взглядом опечаленное, однако ничуть не подурневшее лицо оппонентки. Делая ставку на недалекость и непрактичность «оранжерейной розы», она кое-чего не учла, за что вскоре и поплатилась: Крит принял ее с распростертыми объятиями, не моргнула она и глазом. И теперь, сидя на придорожном валуне, она только и могла, что распекать себя за самонадеянность да клясть Аризу Кей, которая, ничтоже сумняшеся, расколола ее молнией на мельчайшие частицы, воссоединившиеся затем на пустоши под Кноссом.
– Смиренные, - клокотала она, скребя ногтями по камню.
– Кроткие. Тьфу, мерзость! Сперва они признают, что никуда не годны, а затем, до невероятия
Она так разошлась, что сточила себе все ногти, и только когда палец ее вошел в выбитую на камне ложбинку, удосужилась нагнуться и задом наперед прочесть многообещающую надпись «Кносс». Дальше шло как по маслу: она примкнула к группе изнуренных туристов, забралась с ними в автобус и прикатила, довольная, в Ираклион. Довольная хотя бы тем, что сумела малой кровью добраться до цивилизации. Однако, если она по-прежнему хотела заполучить наследство Спиру, возвращаться ей не стоило. Актеон чах от одиночества, и тоска сгубила бы его вернее, чем любой изысканный яд. Уж чего-чего, а общества он жаждал в высочайшей степени. И каково же было его удивление, когда Люси, которую он почитал навеки для себя потерянной, возникла в дверях его кабинета, небрежно опершись о косяк.
– Родная!
– вскричал он, уронив перо (ибо иной раз он любил по-старинке писать пером).
– А я уж и не чаял тебя увидеть! От скуки засел за мемуары о своей неудачной жизни. Но что привело тебя сюда? Ваше путешествие обещало затянуться...
– Меня вынудили обстоятельства, - выдавила Люси.
– За нами по пятам следует смерть.
– О, умоляю, не раздувай кадило! Вы, женщины, горазды утрировать, - осклабился Актеон.
– Наверняка какая-нибудь маленькая неприятность или досадное недоразумение.
– Не думаю, кириэ, что мафию Морриса Дезастро можно назвать досадным недоразумением, - сухо проговорила Люси.
– Уясните себе хорошенько: если Дезастро что замыслил, его не остановить. И если уж он поставил целью прикончить вашего друга, никто не поручится, что вас не заденет ударной волной.
– Моего друга? Кристиана?
– осовело переспросил Спиру.
– Но как же так?!
– На нас уже было совершено нападение, - мрачно поведала помощница.
– С десяток молодцов из когорты Морриса. Палили в нас из пушек. Скверная история, доложу я вам.
Она преувеличила не без умысла, и эффект был достигнут: у Актеона затряслись поджилки.
– Н-нападение? Из п-пушек?
– Из снайперских винтовок.
– Но все ведь живы? Кристиан в порядке?
– Кимура показал себя превосходным стрелком, и, благодаря его сноровке, никто не пострадал. Никто, кроме вышеупомянутого десятка. Количеством, знаете ли, качество не поправишь. У меня сложилось впечатление, что у Морриса в банде сплошь олухи да простофили... Но ближе к делу! Я пришла, чтобы отвезти вас в надежное укрытие. Вас и кое-кого еще. Скажите, Джулия не появлялась?
– Нет, увы.
– А Джейн и Франческо?
– поспешно добавила она, чтобы заполнить неловкую паузу.
– Видите ли, мы их... того, растеряли по дороге.
– Растеряли?!
– вытаращился на нее Актеон.
– Это же ни в какие ворота не лезет! Растеряли, ха!
– Они-то позаботятся друг о друге, а Джулия... Боюсь, ее подстерегает опасность. Обождем денек-другой, может, кто-то из них и явится.
–
Но почему не организовать поисковую операцию, не привлечь городские власти?– встопорщился Спиру.
– Вдруг ребята завязли в какой передряге?
– Лучше не высовываться, - снисходительно посоветовала Люси.
– Вам не пойдет на пользу, если ваше имя будут трубить на каждом перекрестке.
– А ведь и верно, - задумался он, потеребив ус.
Франческо и Джейн прибыли на виллу двумя днями позднее, и, как выяснилось, Джейн весьма успешно переняла от Франческо умение острить, тогда как он с увлечением поведал Актеону, что некий Орнальдо из сериала «Гасиенда дядюшки Идальго» преодолел пешком половину Испании ради дамы своего сердца. Куда больше, чем расстояние между Ираклионом и Превели, веско заметил он. В общем, по всему было видно, что они души не чают друг в друге, и Актеон по такому поводу откупорил лучшую бутылку из своих запасов.
– Двойной тост в честь наших друзей!
– провозгласил он.
– За то, что они живы-здоровы, - опрокинул он рюмку.
– А также за то, чтобы нежная их привязанность, - На этом месте Люси хихикнула, - ... с годами лишь укреплялась!
Франческо и Джейн удовлетворенно вздохнули - и давай обниматься. Любо-дорого глядеть! Они еще долго гипнотизировали друг дружку, прежде чем вернуться к действительности. И тогда только Росси заметил, что ботинки его просят каши, а у «дамы его сердца» вся одежда в прорехах.
– Ну, кого теперь ждем?
– торопил Спиру.
– Вези уже нас в свое секретное убежище! Отвратительно чувствовать себя под прицелом.
– Погодите, кириэ, не гоните лошадей, - степенно ответствовала помощница.
– Этих двоих гнев Морриса минует, чего не скажешь о Джулии Венто. Из достоверных источников мне стало известно, что Дезастро приберег патронов и для нее, хотя разящая пуля всё ж предназначается Кристиану. А так как он способен за себя постоять, на его счет я не тревожусь. Нет нужды нагружать наш и без того невместительный вертолет. Помните, тот, что на крыше нежилой части дома? Он с натугой поднимет и троих!
– Твоя взяла, - уступил Актеон.
– Но имей в виду, если с моим несравненным другом что-нибудь случится, пеняй на себя.
– Ваш несравненный друг, - парировала Люси, - будь на то его воля, играючи уложил бы целую армаду Моррисовых клевретов. Он, и правда, неподражаем.
***
Надолго зарядивший мелкий дождик туманил вид за прозрачным куполом, и волосы у Джулии завились сильнее обычного, как всегда бывает, когда зашкаливает влажность. Глинистую дорогу развезло, и, если б не широкие шины да топливный двигатель вместо педалей, тетрапед непременно бы завяз. Скитальцам уже прискучил прозаичный пейзаж холмов и буйной растительности, а горная гряда вконец затерялась за дождевой сеткой.
«Счастливчик тот, кому стрелы амура нипочем,- думал Кимура, поворачивая руль и сминая руководство по управлению.
– Ему никогда не придется страдать от неразделенной любви. И хотел бы я знать, существуют ли на свете вещи горше этого страдания».
А ученица его, обнаружив в багажнике встроенный кофе-аппарат, смаковала капучино, и дела ей не было до чьих-то там воздыханий. Не привыкла она щадить чужие чувства, особенно если речь шла о чувстве привязанности. Что такое нежная ее склонность к сэнсэю? Пустяк, вздор, безделица! А чтоб не переросла она в нечто большее, дави ее на корню.