Чтение онлайн

– Мы топчемся на месте!
– возмутилась она.
– В нас стреляют - мы уносим ноги. Мы плутаем по Криту, как слепые котята, без определенной цели и плана, а ведь изначально цель была вполне ясной и достижимой.

Кристиан молча соглашался, понимая всю правоту ее слов. В памяти его свежи были эпизоды недавних перестрелок, свидетельствовавших о полной бездеятельности их «миротворческой группы» и явственно говоривших в пользу мафии, которая разглядела в их команде серьезнейшую для себя угрозу. Покинуть гостеприимную виллу изначально было задумано для того, чтобы отвести напасть от Актеона, и, как выяснилось позднее, еще затем, чтобы избавиться от Люси, чья ревность и непростой характер служили

в этом тонком и ответственном деле недопустимыми помехами. Теперь же, когда с Люси было покончено, можно было напрямую приступить к изобличению мафии, хотя каким способом, пока оставалось непостижимым. Тешить себя мыслью, что, блуждая по местности, они якобы запутывают следы, больше не приходилось. Группа их распалась, и где теперь странствуют Франческо и Джейн, целы ли они, живы, - всё это будоражило ум человека-в-черном ничуть не менее, чем уравновешенный ум Джулии. Ни средств для достижения основной цели, ни даже простейших средств для возвращения в город у них не было. Удивительно, как в подобных обстоятельствах они еще сохраняли бодрость духа!

Порядочно проголодавшись и изведав все «прелести» бедняцкого отдыха, они спустились к столу, на котором красовался теперь пряный каравай, особая гордость Марии. Несмотря на сломанную руку, она умудрилась испечь его к утру.

– Мне дед помогал, - с достоинством пояснила она.
– А так я всегда сама справляюсь. Попробуйте! Мягкий, как вата!

Гости находились не в том положении, чтобы воротить нос от куска хлеба, а потому приняли угощение с благодарностью, и Мария нарадоваться не могла, как у них трещит за ушами.

– Ты что же, вообще не спала?
– бесхитростно удивилась Джулия, дожевывая свой ломоть.

– Какое там спать, когда деду не спится! Он, поди, и сейчас с тетрапедом любезничает! И не смотрите на меня такими глазами. У него что ни изобретение, то дитятко новорожденное. Вот он и рассыпается перед каждым в увещеваниях да медовых речах. Я уж привыкла. А тетрапед для вас, кстати, готовится.

– Что, Мария, всё, почитай, порассказала?
– прокряхтел из дверей Праксис. Девчушка залилась румянцем.
– Ну да ладно, пожалуйте, господа, во двор. Я давненько раздумывал, кому б могла пригодиться такая машина, а тут, гляжу, два пешехода, и не абы каких пешехода, а из интеллигентов. Далёко, видать, путь держат. Дыры я подлатал, изъяны поправил...
– приговаривал Праксис, семеня с ними рядом.
– Да вы сами, господа, оцените!

А оценить, действительно, было что. Если б не прозрачный пластиковый купол над сидениями, Джулия решила бы, что у нее двоится в глазах. Ибо тетрапед на первых порах казался спаянным из двух прогулочных велосипедов, колеса у которых заменили на более широкие, а вместо рулей укрепили этакую рогатую перекладину с множеством датчиков и рычажков. Вдобавок эту четырехколесную конструкцию снабдили вместительными креслами, вывезенными, судя по обивке, чуть ли не из самого Лувра.

«При таком-то нищенском существовании!» - подумала Венто. А Мария, точно угадав ее мысли, поспешила заметить, что Мортис некогда весьма щедро одарил их богатым гарнитуром, предназначавшимся для дедовых изобретений.

– Вот ведь всё вымелет, мельница неугомонная!
– вскинулся на нее Праксис.
– Лучше помалкивай да имя Мортиса без надобности не тереби!

Гости многозначительно переглянулись, однако сочли за благо не оповещать старика, что о «добродетелях» его спонсора наслышаны изрядно.

– Ступай в дом!
– рявкнул он напоследок, и Мария, несмотря на увечье, стремглав побежала прочь.
– Девчонка, что с нее возьмешь?
– извинительно обратился он к человеку-в-черном.
– Язык что помело. Да вы не обращайте внимания. Как вам моя машина? И в дождь, и в слякоть - довезет,

куда угодно! Безвозмездный дар от Праксиса!

– Но чем мы заслужили?!
– воскликнула Джулия, возведя на него глаза.

– Уж тем хотя бы, что помогли моей внучке после того злополучного падения.

– Я всё ж считаю недостаточной, - с заминкой сказала Венто, - столь обыкновенную услугу. Меня замучит совесть, если я возьму машину, не отдав ничего взамен.

Она повернулась к учителю, полагая встретить его одобряющий взгляд или услышать какое-нибудь поощрительное напутствие. Однако на лице его было написано безучастие, а от слов он предпочел воздержаться. Неужели ему безразлична судьба «королевской слезы»?

«А мы сейчас и проверим», - сказала себе Джулия, опустив руку в карман.

При виде бриллианта Праксиса затрясло, и Кристиан не сразу определил, какого свойства у него лихорадка. Бедняки заискивают и пресмыкаются перед богачами, а особливо перед теми богачами, которые склонны к всплескам великодушия. Однако на изобретателя это правило, похоже, не распространялось.

– Чур меня, чур!
– вымолвил он.
– От большого скарба большая беда!

Он трясся, как осиновый лист, и являл собою зрелище весьма плачевное. Создавалось впечатление, будто ему взамен бриллианта подали ужа да велели съесть.

– Уберите, уберите!
– чуть ли не на коленях умолял Праксис.
– И поезжайте с миром. Не нужно мне от вас ничего!

Джулия с Кристианом переглянулись вторично.

«Экий бессребреник!
– подумал Кимура.
– Такими камнями небрежет». В поведении старика он усматривал неискренность, однако рассуждать на сей счет было некогда. Праксис явно мечтал их выдворить, а тут, к тому же, припустил дождик. И Джулия, которая, в общем-то, не пылала решимостью сбыть бриллиант с рук, поспешно забралась под купол тетрапеда.

Проводив путешественников затуманенным взглядом, Праксис уныло поплелся к крыльцу. А дождь шелестел по траве с удвоенной силою, и туче, казалось, не будет конца.

– Что ты, дедушка, точно муху проглотил?
– справилась у него Мария, когда он, промокший до нитки, упал на заботливо придвинутый стул.

– Они пытались всучить мне «слезу».

– Невероятно!
– шепотом проговорила внучка.
– Ту самую, о которой столько толков?! Но ты был тверд? Ты не взял?

– Кто я, по-твоему? Круглый дурак?
– буркнул Праксис.
– Одно утешает: тетрапед достался кому следует, а «слеза» это только подтвердила. Не будь у них «слезы», я бы, может, еще терзался сомнениями. Отрадно сознавать, что первое поручение свое ты исполнил со всей неукоснительностью...

***

Прибытие Аннет натворило в Академии много шуму, и на нее сбежались посмотреть практически все курсы. Профессора мужественно остались на своих «постах», тогда как студенты, за исключением самых добросовестных (в число которых входила Мирей), сочли простительным пропустить лекции ради такого события. Мирей ворчала, Донеро хмурился. Деви, читавший в то время курс по философии, произнес обличительную тираду и негласно разделил учеников на «овец» и «козлищ». Мадам Кэпп с ехидным злорадством пообещала, что задаст прогульщикам сотню номеров сверх домашней работы, а сухопарый филолог, прибывший на кафедру в начале нынешнего календарного года, сетовал на отсутствие дисциплины и грозился подать в отставку. Как часто и бывает, наставления пришлось выслушивать тем, кого они никоим образом не касались.