Каллиграфия
Шрифт:
– Капитулирует!
– возмутилась Джулия, светясь, как глубоководный кальмар.
– Сэнсэй, да пристрелите же его! Мало вам головной боли?!
– Я бы пристрелил, - отозвался тот, - но что-то не дает.
– Тут он внимательно посмотрел на ученицу.
– Путь его бежит! Раздробленного запястья будет вполне достаточно.
Клеопатра высунулась из «окопа» как раз тогда, когда преступник перепрыгнул кочку и, пеленая окровавленную руку в какую-то тряпку, рванул к машине. Пулемет он, конечно же, бросил на поле сражения.
«Эй, я его узнала, - прищурилась кенийка.
– Это он, тот тип, который волок меня от реки!» Она выбралась
– Клео, стой, ты куда?!
– вскричала Джулия, не веря своим глазам.
– Представляете, сэнсэй, а ведь совсем недавно она мне зарок давала, что ни за какие коврижки даже пальчиком не тронет топор войны!
Наемник удирал на своей колымаге, а Клеопатра мчалась за ним босая, по острым маленьким камешкам. Ее окутало облако пыли и газа, а она всё бежала и твердила:
– Красный скорпион на рукаве, красный скорпион и синяя стрела! Держу пари, именно этот бандит возглавлял травлю в саванне. И уж теперь я непременно выясню, кто променял меня на чечевичную похлебку.
[47] В римской мифологии богиня полей, лесов, целебных трав
[48] Известный сад во Флоренции
[49] Один из лучших традиционных ландшафтных садов в Японии
Глава 23. Внучка изобретателя
Когда ты не знаком с отличительными чертами того или иного клана, очень сложно не попасть впросак, особенно в ситуации, которая требует от тебя немедленных действий. Вот и Клеопатра ошиблась, решив, что нашивка со скорпионом и стрелой принадлежит исключительно ее мучителю, коим бывший заместитель директора, Туоно, никак не являлся. Как он мог одновременно зудеть у Деви над ухом и шнырять по саванне? Строить козни против Кристиана и торговаться с масаями за хорошеньких девушек?
Ее уже не останавливала мысль о кенийских реалиях, когда она с разбегу вскочила в пикап и залегла на дне багажника.
– Как бы ей не причинили зла, - покачала головой Джулия.
– Не понимаю, какая муха ее укусила?
– Туоно безоружен и, кроме того, временно выведен из строя, - заметил Кимура, покручивая в пальцах пистолет.
– Туоно?! Так вот кто всю дорогу за нами следил!
– воззрилась на него итальянка.
– Надо было вывести его из строя еще в Академии, чтоб не путался под ногами.
– Бесполезно, - покачал головой Кристиан и, чуть вздернув бровь, безбоязненно посмотрел Джулии в глаза.
– Таких, как он, в Академии навалом. Муравьи-амазонки в чужом муравейнике. Если б Деви не занимался попустительством...
– Если б Деви не занимался попустительством!
– передразнила Венто.
– Все ищут выгоды, легкого дохода, и вы не исключение!
– К моему глубокому прискорбию.
Они замолчали. «Ирк-ирк-ирк!» - чирикала в роще пташка. «Бззз! Ззз!» - разлетались жуки, да дятел долбил, точно заведенный.
– Вот как теперь искать Клеопатру?
– нарушила тишину Джулия.
– Что если она попадет в лапы Морриса?!
«А пусть бы и попала, мне-то что с того?» - мелькнуло у Кристиана в уме, однако он вовремя спохватился, чтобы не озвучить столь неподобающую, эгоистичную фразу.
– Умей я предсказывать будущее, я бы тебя утешил. Но для меня, простого смертного, будущее покрыто мраком. Правда, одно из сего происшествия явствует несомненно: продолжать путь нам придется без нее.
И
он покривил бы душой, если бы сказал, что этот факт его огорчает.– У меня до сих пор в голове не укладывается, что Туоно, гроза нарушителей и страж порядка, вдруг оказался перебежчиком! Ладно, вы. С вашим отступничеством я уже смирилась. Но он-то, он!
– диву давалась Джулия, шагая по дороге.
Кристиан только хмыкнул в ответ на ее «отступничество» и на ее «смирилась». Значит, она по-прежнему ни во что его не ставит, а потому и чурается. Хоть лбом о стенку бейся, хоть живьем себя закопай, мнение ее от этого ни капли не изменится. Разве совершить какой-нибудь героический подвиг? Но для героических подвигов сегодня он был немного не в форме, да и ночь всё настойчивее заявляла о своих правах, подкрепляя заявление печатью молочного, четко очертившегося месяца и алой лентой на западе.
Разговор у них не клеился. Джулия объявила только, что больше не будет спать на открытом воздухе, ибо это глупость несусветная - лежать под звездами, когда в метре от тебя, быть может, готовится к прыжку какой-нибудь хищный зверь или бандит с ножом в зубах.
– Впрочем, невелика разница, - небрежно добавила она.
Ее тешила мысль, что от Кристиана всегда можно сбежать при помощи нового телепортатора. Но вот куда задевался старый? Ветвь сакуры выглядела намного эстетичней, по сравнению с плоской деревянной табличкой, инструкцию к которой хранительница, по-видимому, писала второпях. Обыскав свой «бездонный» портфель и пошарив для надежности во внутреннем кармане кимоно, Джулия заключила, что разиня она еще та и что ветка наверняка выпала из сумки в вечер перед «похищением», когда Джейн клеилась к бутикам, Франческо - к достопримечательностям, а Люси - к человеку-в-черном. Мысль о краже даже не возникала. Ну, кого тут заподозришь? Актеона? Он слишком честен. Люси? Сомнительно. Джейн? Исключено. А что касается Федерико, то он был слишком напуган, чтобы копаться в чужих вещах. Она хорошо помнила его физиономию в тот момент, когда прозвучало имя Морриса Дезастро, имя, на которое у воришки, похоже, было наложено табу. Федерико скривился так, как если б ему сообщили, что где-то скончалась его горячо любимая тетушка.
Джулия не могла объяснить себе, отчего ее так тяготит общество Кристиана и почему она непременно хочет от него улизнуть. Во всех отношениях безукоризненный, он, однако, внушал ей непонятное чувство отвращения, чувство, какое люди нередко испытывают к тем, кто шибко о них печется, всячески им навязывается и не дозволяет проявлять инициативу. Для нее он выступал в роли надсмотрщика, воспитателя, а потому едва ли мог требовать от нее симпатии. Однако нельзя сказать, чтоб расположения к нему она не проявляла вовсе. Невольного, неосознаваемого расположения, которое могло бы воодушевить кого угодно. Вот и он надеялся, что однажды она сменит гнев на милость. Джулия, впрочем, решила отложить свой побег до более благоприятного времени, когда спадет роса и вспыхнут небеса... и всё в таком же духе. Негоже бросать учителя одного, - тут в своих размышлениях она не удержалась от иронии - бесприютного, беззащитного, да на ночь глядя.
После того, как Туоно дал шпоры своему пикапу, они прошли ни много ни мало сорок километров и уже не чуяли под собою ног, когда Кристиан, которому всю дорогу в голову лезла анакреонтическая поэзия, вдруг стал как вкопанный и сказал:
– Коль жив, живи беспечно, без горя и забот: ведь наша жизнь не вечна, а там... конец нас ждет.
– Вы чего это?
– боязливо спросила Джулия и, уверившись, что он не спятил, перевела взгляд на темное, смутно означившееся на горизонте пятно. По мере того как оно росло, ею всё сильнее овладевал страх. «Как? Опять?! Похоже, мафиози не отступятся, пока не пустят нам кровь!»