Каллиграфия
Шрифт:
– Крис, нужно немедленно что-то предпринять, иначе мы погибнем! Моррис не из тех, кто сдается, понимаешь?! Он пойдет до конца! И как бы мы ни уворачивались, как бы ни изловчались, он поймает нас, поймает и прихлопнет!
– Я уже обо всем подумал, - спокойно сказал Кимура.
– Нам нужно съехать от Актеона.
– Ага, а еще сменить имена и сделать пластическую операцию, - От Люси повеяло скепсисом.
– Да нет же, нет! Привечая нас, Актеон действительно подвергается серьезной опасности, а уехав, мы отведем угрозу и от себя, и от него. У нашего друга и так сейчас нестабильное материальное положение - лишние рты
– Что верно, то верно, - пробормотала Люси, сплетая и расплетая пальцы.
– Ко всему прочему, на вашем счету уже есть невинная жертва. Джейн упоминала некоего Анджелоса...
– Честное слово, на что рассчитывала эта парочка, устраивая поджог?
– вознегодовал Кимура.
– На то, что мы будем сидеть сложа руки и покорно ждать, пока огонь не превратит нас в барбекю?!
Люси промолчала, исподлобья взглянув на него.
«Что побудило Аннет Веку примкнуть к этому негодяю Туоно?!
– гадал Кимура, погрузившись в раздумья.
– Либо он ее запугал и она еще не поняла, какую учинила гнусность, либо у нее имеются собственные мотивы и она желает нашей смерти столь же сознательно, сколь и истово. А если так, то ни Моррису, ни Туоно не раздобыть средства более могучего и оружия более сокрушительного, чем Аннет. Человек, затаивший злобу и давший ей укорениться в своем сердце, в разы опасней человека хладнокровного и расчетливого».
Люси медленно вела машину по бездорожью, прямо к винограднику. Стелясь по капоту и поглаживая дверцы, зашуршали широкие шершавые листья лоз.
– Актеон не будет возражать, если я оставлю ее здесь, - сказала она, выключив двигатель.
– Он даже и не узнает. Мы покинем это место завтра утром. Я напишу прощальную записку.
– Да-да, - безучастно проговорил Кристиан. Мысль о том, что придется уехать, впервые тяготила его. Будущее представлялось ему размытым и неопределенным. Им опять, как тогда, на плоскогорье, негде будет приклонить голову. В каждом рабочем, в каждом простолюдине им будет чудиться Туоно, и разящая десница рано или поздно занесет над ними клинок.
«Наши страхи делают полдела за наших врагов, - усмехнувшись, подумал Кимура.
– Стоит поддаться страхам, как ты уже одной ногой в могиле...»
– Люси!
– окликнул он, когда они продирались сквозь заросли.
– Люси... Не говори никому, почему мы уезжаем. Если спросят, скажи, что долгие походы излечивают лучше всякого лекарства. И ни слова о мафии.
– Понятно.
Виноградник от виллы отделяла полоса плотно посаженных кустарников, гнутких фикусов и поросли дрока. Люси шла бойко, не озираясь, и ветки то и дело хлестали Кристиана по щекам.
«Я доверяю ей больше, чем кому-либо, а ведь и у нее-то рыльце в пушку, - думал он.
– С таким же успехом я мог бы поведать о своих планах Моррису... Хотя нет, ей ведь тоже грозит расправа, оттого она и боится. Нет, она не предаст».
«Правда, она может приревновать к Джулии, - рассуждал он, пересекая площадку для мини-гольфа, - если уже не ревнует. Нужно объяснить ей, отчего происходит свечение и почему я прибегаю именно к такому методу врачевания; убедить ее, что между мною и Джулией ничего нет».
– Синьор Кимура! Она не сможет! Вы же видели, в каком она состоянии!
– заступался за англичанку Франческо, споря с учителем на пороге.
– Давайте повременим с походом.
– Никак нельзя. К тому же, путешествие пойдет ей на пользу, - возражал тот.
– Я почти уверен, что сейчас она лежит там, у себя,
– А как же сад? Разве сад не самое верное средство?
– Не вечно же нам сидеть на шее у Аризу Кей и вешать на нее свои проблемы! Поднимайся наверх и предупреди, чтобы завтра в шесть утра все были готовы. Актеона я извещу сам.
Актеон воспринял новость довольно-таки бурно и почти целый час допытывался у Кристиана, чем ему не угодил и в чем провинились слуги. Строил из себя обиженного и предрекал, что навсегда утратит репутацию гостеприимного хозяина.
– Кто, - вопрошал он, нервно тряся руками, - кто теперь остановится в моем жилище?! Все будут показывать пальцем и говорить: вот тот дом, откуда сбежали не только слуги, но и постояльцы. Не диво, если в скором времени я буду попивать кофе в компании пауков и моей верной Люси, а гостевые комнаты облюбует моль!
– Люси тоже уезжает.
– Как?!
– пойдя пятнами, вскричал грек.
– Она не может, не имеет права! Так и передай: никуда я ее не отпущу. Если вы заразились, как ты пошутил, духом путешествий, то извольте мою Люси в это не впутывать!
Кристиан решил, во что бы то ни стало, не открывать Актеону истинного положения вещей. Узнай грек о нависшей над его друзьями опасности, его бы не остановили уже ни просьбы, ни увещевания, и полиция уже была бы в курсе всех дел. А полиция мафию только раззадорит да заставит действовать сгоряча. Что Моррису запреты? Что ему угрозы? Люди в форме для него что садоводы-неумельцы: они землеройку лопатой, а землеройка - в нору. Выроет себе обходной путь и чище, и просторнее.
– Итак, ты по-прежнему настаиваешь на своем?
– скривив губы, произнес Спиру.
– Это не столько моя прихоть, сколько желание Люси.
– Подтверждаю, - прозвучал металлический голос. Толкнув дверь ногой, помощница Актеона бесцеремонно вошла в кабинет.
– Отправиться в путешествие изначально было моей задумкой.
– Что ж, самовольный уход с работы равнозначен прекращению трудового договора. Ты будешь уволена.
– Переживу, - вызывающе ответила та.
– А вот Кимура и его студенты не переживут, если после первой трагедии произойдет вторая: Джейн срочно требуется смена обстановки, иначе она зачахнет от тоски. Я, как никто другой, знаю окрестности. Я проведу их самыми живописными маршрутами, познакомлю с утесом Вечности и покажу такие красоты, от которых захватывает дух!
– Ну, наверное... Наверное, ты права, - капитулировал Актеон.
– Ай, ладно, да что там! Езжайте, коль вам приспичило! Но чтоб вернулись! Чтоб непременно вернулись!
***
В шесть утра Франческо был свеж, как огурчик. Дважды сбегал в ванную умыться, сделал гимнастику, уложил рюкзак и бодрым шагом направился в комнату к Джулии и Джейн. За день англичанка так исхудала, как не худеют ни от одной диеты, а бледна была, словно ее год продержали в мрачной пещере.
– Оставьте меня, - надтреснуто произнесла она.
– Я никого не хочу видеть.
– Джейн, ты не должна упускать такой шанс! Хандра пройдет, а шанса может больше и не представиться, - сказала Джулия.
– О да, великий шанс!
– подхватил Франческо, закусив в улыбке нижнюю губу.
– С нами будет говорить сам утес Вечности! Само море нашепчет нам свои тайны! А ты будешь прозябать здесь, в четырех стенах, убиваться по тому, чего не изменить, и глотать чай из собственных слез. Зарастешь мхом, а там, гляди, и травка повылазит...