Каллиграфия
Шрифт:
Пошедший по ложному следу и порядочно уставший от бесплодной беготни, Деви кое-как добрел до ступеней центрального входа, уселся там и промакнул лоб платком. А довольный своей изобретательностью Донеро выбрался из укрытия и, посвистывая, двинулся к дворцовому ансамблю, попросту именуемому общежитием. В его светлой голове сами собой стали складываться стихи:
День свеж, день радостен.
Я думать не хочу.
Пусть прошлое останется за бортом.
А будущее, что мираж, растает.
Я лучше погляжу на облака.
В поля бы
Да мраморные стены не пускают...
Грезила о лугах и Джулия, сгорбившись над лабораторным прибором, который вышел из строя, едва она к нему притронулась.
– Допотопная машина! Не выдерживает ни малейшего напряжения!
– досадовала она.
– А нечего было искры метать!
– напустился на нее Франческо.
– Угораздило же тебя светиться! Мне, между прочим, на этом спектрофотометре еще образцы мерить!
– Будет тебе, ворчун, - встряла Джейн.
– Не мучь ее. Она же не нарочно! Всему причиной особенность ее организма или, лучше сказать, аномалия. У меня у самой нарушенное восприятие: утром опять видела Аннет. И вела она себя очень подозрительно...
– Я один среди вас нормальный, что ли?!
– воскликнул итальянец.
– Прибор барахлит, Венто искрит, что твоя проводка, у Грин галлюцинации! Пойду я от вас, - собрался было он и вдруг повел носом.
– Горелым пахнет. Эй, это всё твои проделки, Джулия?! Надо было сразу за синьором Кимура послать, а не ждать, пока «оно» само пройдет. Теперь прибору точно крышка, раз он горит.
– Это не он горит, - обеспокоенно сказала Джейн, прижавшись лбом к окну.
– Это мы горим! Посмотрите, этажом ниже настоящее бедствие!
– Что? Пожар?!
– всполошился Франческо, хватаясь за голову.
– Ой-ёй-ёй, что же делать, что делать?!
– Мамочка, - прошептала англичанка.
– А что, если подвальные помещения тоже в огне? Там ведь Анджелос...
По всему периметру из здания валили густые клубы дыма; пожирая деревянные балки, безголосо ревел огонь. Люди звали на помощь, где-то от сильного жара лопнуло стекло. Скоро облако копоти заволокло тот единственный участок неба, который был виден из окна, и Джулии показалось, будто померкло солнце.
«Как это случилось?
– оцепенев, думала она.
– Почему?»
Тем временем Франческо, словно ошалелый, кружил по кабинету со своим бесконечным «ой-ёй-ёй», бросаясь то к холодильнику, то к раковине. Намочив несколько тряпок, он смастерил себе нечто наподобие респиратора и метнулся к двери. Однако, притормозив у порога, он вернулся за Джейн, которая к тому моменту потеряла остатки самообладания и, забившись в уголок, твердила, что боится и что готова сгореть заживо, если ее Анджелоса не спасут.
– Бежим!
– прогромыхал Росси ей на ухо и, бесчувственную, рывком поднял на ноги. Джулия отпрянула от окна, потому что воспламенились занавески, и поспешила покинуть лабораторию. В коридоре она столкнулась с Кристианом, который сгреб ее в охапку и увлек к пожарному выходу, невзирая на ее отчаянное сопротивление.
– Франческо!
– кричала она.
– Джейн! Их нужно догнать, слышите?! Что если они не смогут выбраться?
– Не волнуйся за них, - отвечал Кимура, кашляя от дыма.
– Я видел, с какой прытью они припустили. Будут на улице раньше нас! Поторопись, радость моя, не то мы с тобой поджаримся, как две индейки в день благодарения!
Люди спешно эвакуировались, сбегая по металлическим ступеням лестницы и высыпая из парадных дверей. Безостановочно голосила сирена. Сквозь охваченную паникой толпу продирался заведующий,
проворно работая локтями и время от времени оглядываясь через плечо. Когда-то его предприятию сулили великое будущее, в его проекты вкладывались немалые средства. А теперь спонсоры потребуют всё назад - и прощай безбедное житье! Его капитал неотвратимо, дюйм за дюймом, превращался в обугленные развалины. Пожарную бригаду вызвали слишком поздно, и сотрудникам вместе с прохожими оставалось только смотреть на это огненное пиршество. Смотреть да ужасаться.Джейн отчетливо запомнились те страшные мгновения, когда они с Франческо пытались высвободить Анджелоса из его удушливой камеры. В памяти раз за разом вставали неправдоподобные картины залитых пламенем кабинетов, рушащихся перекрытий и грязных облаков дыма, от которого щипало в глазах. Когда ребята примчались в подвал, грек изо всех сил колотил в железную дверь, замок которой заклинило. Джейн плакала и причитала, пока Франческо, весь в поту, храбро сражался с препятствием. Храбро, но безуспешно. Анджелос начал ослабевать: кулаки разрозненно ударили по кованому железу, после чего по ту сторону установилась зловещая тишина. Огонь трещал и выл совсем близко - находиться в подвале становилось опасно.
– Нет, Анджелос, не-е-ет!
– истошно вскричала Джейн, как будто себя из себя хотела выкричать, и ринулась в гущу пламени. Росси вовремя перерезал ей путь, но как она извивалась, как билась в его руках! Можно было подумать, она сошла с ума.
В ее воплях словно бы соединилось, слилось воедино всё страдание мира, и Франческо, который тянул ее за собой по безлюдному теперь коридору, представлялось, что этот скорбный плач вырывается из его нутра. Повсюду на стенах плясали огненные всполохи, дышать становилось всё труднее, а Джейн никак не унималась, рыдая в голос и выкрикивая имя своего возлюбленного. Имя, которое в прошлом так раздражало Франческо.
Ради кого он рисковал жизнью, бросаясь спасать Анджелоса? Ради самого Анджелоса? Ради себя? Он поразмыслит над этим чуть позже. А сейчас, когда едкий дым наконец заставил англичанку замолчать, когда она лишилась сознания и Франческо вынужден был нести ее на руках, когда его со всех сторон припекало жаром, ему хотелось лишь одного: выбраться поскорее на свежий воздух, напиться чистой воды и лечь на траву.
Позднее поговаривали, что очагов возгорания было несколько и что именно поэтому огонь в одночасье поглотил этажи. Бывший заведующий перебирал в уме возможные кандидатуры на места заключенных в ближайшей тюрьме. В своих лаборантах он не сомневался ни на йоту - они не могли совершить поджог хотя бы потому, что лаборатории они посвятили лучшие свои годы. Из новичков под подозрение попадали прежде всего подопечные Актеона, а также некая Прилла Айн, выдававшая себя за немку и объяснявшаяся с сотрудниками пока только с помощью разговорника. Эта Прилла приехала в Ираклион якобы по совету одного высокочтимого профессора, связаться с которым оказалось весьма и весьма проблематично. Так и не получив ответа по электронной почте, заведующий уже в десятый раз набирал его номер, когда поднялась тревога. Да, нынешнее происшествие говорило далеко не в пользу Приллы, чей заграничный паспорт, виза и рекомендательное письмо вполне могли оказаться подложными. И где она теперь? На улице? Под горящими обломками? Нет и нет. Он был почти уверен, что сейчас Прилла держит путь в аэропорт.
«Никогда, никогда не нанимай человека с бегающим взглядом, - вспомнился ему наказ старшего товарища.
– У таких субъектов совесть нечиста».
– Вот ты и прошляпил, вот и проворонил!
– в сердцах воскликнул экс-заведующий, и его голос влился в нестройный хор возбужденной толпы.
– Чем мне теперь руководить? Горсткой пепла?!
Вдруг чья-то рука мягко опустилась ему на плечо.
– Не расстраивайтесь, дружище. Мы с Актеоном не бросим вас на произвол судьбы.