Каллиграфия
Шрифт:
Для подруг настала пора покоя и процветания, и всё бы ничего, если бы Лиза не вбила себе в голову, что из Зачарованного нефа можно каким-то образом попасть в то чудесное место, которое она видела в бокале. Она буквально помешалась на этой идее, обсудив ее со всеми, начиная от Донеро и кончая китаянкой. И если географ отнесся к подобной возможности с сомнением, помноженным на пессимизм, то Кианг тотчас загорелась азартом и страстно возжелала исследовать «кроличью нору».
– За нею нужно присматривать, - сказала рассудительная Мирей.
– Я пойду с вами.
–
– подала голос Роза, расчесывая перед трельяжем свою огненную шевелюру.
Так, к еноту-бармену вскоре нагрянула целая толпа любопытствующих, куда, по милости китаянки, затесалось еще несколько незнакомых людей. Завидев в дверях ватагу студентов, тот немедленно ретировался, то есть попросту нырнул в погреб, предоставив голубям, беспечно клевавшим крошки, действовать по собственному усмотрению. И они не придумали ничего лучше, чем подняться в воздух, шумно хлопая крыльями. Лиза была уже в десяти шагах от заветного бара, когда птицы пронеслись у нее над головой. Тем, кто повыше, пришлось пригнуться, чтобы избежать столкновения с пернатой компанией.
– Вишь, дали тягу!
– сказал кто-то.
– Струсили, - подхватил другой.
– Ты заметил, они вроде как были во фраках?
– Ага, ни дать ни взять, голубиная делегация!
– Они здесь в роли помощников, - буркнула Лиза.
– Надо же, все разбежались! Енота тоже след простыл, - вздохнула она, обводя взглядом полки с бутылками.
– Знаешь, а я ведь до последнего думала, что ты выдумщица и про енота, ну, того... насочиняла. Но после голубей во фраках я поверю во что угодно, - сказала Мирей.
– Извини, что сомневалась.
– Да что уж там!
– махнула рукой россиянка.
– Всё равно от них теперь никакой пользы. А полосатый наверняка забился в подвал. Зуб даю, что он носа не высунет, пока мы отсюда не уберемся. Гром и молния!
– Еще немного, и она разразится матросской руганью!
– шепнула француженке Роза.
– Неудивительно! Ее отец всё-таки служил во флоте!
– вполголоса ответила та.
Отставив приличия, Лиза полезла на перекрытие, коим служила барная стойка, и вскоре очутилась на месте официанта.
– Так, - бормотала она, шаря в коробках и по шкафчикам, - где-то здесь должен быть волшебный бокал и вино, в котором отображается параллельная вселенная...
– Что? Параллельная вселенная?
– насторожилась Мирей.
– Наша подружка, похоже, маленько свихнулась!
– Тссс!
– зашипела на нее Кианг, которая неотрывно следила за передвижениями Лизы. Вдруг из-за стойки послышался треск, и на пол с грохотом обрушилась хрустальная ваза, предварительно подмяв под себя пару бокалов. Россиянка в испуге отпрянула от шкафа и уставилась себе под ноги.
– Недурно, недурно, - прокомментировал кто-то.
– Из этой вазы получится превосходное толченое стекло. Мне для эксперимента
Будь эта реплика произнесена чуть тише, возможно, владелец нефа и простил бы студентам инцидент с разбитой вазой.
– По-за-ррез?!
– взвыл он леденящим душу голосом, от которого стены зала затряслись, а никем не управляемые скрипки синхронно испустили звук, очень напоминающий крик мартовских котов.
Вместо того чтобы сплотиться, ученики бросились врассыпную. Роза нашла свое убежище между роялем и баром, где обнаружилось одеяло, которое как нельзя лучше подошло для маскировки. Мирей заползла под парту, заваленную реквизитом. Лиза затаилась в углу, под стойкой, а зеваки, которых пригласила Кианг, со всех ног помчались к выходу. Но двери захлопнулись перед самым их носом, и бедолагам не оставалось ничего другого, кроме как колотиться от страха под аккомпанемент жуткого, безымянного хохота.
– Ой, - сказала Роза, опасливо глянув вверх. С потолка со змеиным шуршанием посыпалось конфетти.
– Если так будет продолжаться, нас заметёт!
А конфетти, и правда, всё прибывало. Оно падало и падало, так что вскорости им до отказа наполнилась оркестровая яма. Паутина из бумажных шариков и спиралек оплела мебель и затруднила всякое передвижение. Перестали различаться проходы между зрительскими рядами, а ковровая дорожка совершенно исчезла под блестящими пластами серпантина.
Ошибся тот, кто подумал, будто на этом «представление» завершится. После бумажного дождя студентов здорово побило градом из прошлогодних карамелек, а напоследок зал обесточило: лампочки истерично замигали и погасли, все как одна. Заголосил ветер.
– Бутафория!
– фыркнула Кианг, успев перебраться к Лизе в бар.
– Знать бы, кто за этим стоит!
– приглушенно ответила та.
– Если он еще стоит, ему же хуже, - процедила китаянка, хрустнув пальцами.
– Он у меня ползать будет, на коленях, и молить о пощаде!
Вряд ли Донеро опустился бы до такого унижения, ибо виновником бед, обрушившихся на головы непрошеных гостей, был именно он.
«Задали они мне работенку! В любую щель нос просунут, особенно туда, куда их не просят!
– вгорячах думал географ, вертя колесо, управлявшее софитами.
– Хороша моя ученица: нет, чтобы втихаря сюда пробраться, так она с собой целую когорту притащила! Знайте же, господа: не видать вам портала, куда бы он ни вел! Я призван охранять тайны нефа, я же вас отсюда и выпровожу!»
Настроен он был весьма воинственно, и, если бы не Елизавета Вяземская, которая нужна была ему живой и здоровой, студенты очень скоро сделались бы заиками. Зал был буквально напичкан всевозможным оборудованием для спецэффектов, а воображение Донеро фонтанировало неиссякаемым гейзером, и полет его фантазии сдерживался одной лишь мыслью о Лизе.
А Лиза напрасно времени не теряла. Спрятавшись под барной стойкой, она наткнулась на деревянный ящик с бутылками, из которых откупорено было всего две.