Каллиграфия
Шрифт:
***
Парк Академии расцветился оранжевыми кляксами фонарей, а частые капли, как и прежде, танцевали в лужах да стучали по отливу. Ливень-барабанщик никак не желал угомониться - такого впору брать в оркестр Ла Скала.
Пристроившись в кресле у окна, Кианг мечтательно потягивала какао. Мирей скучала перед включенным телевизором, а Роза училась вышивать крестиком.
– Ой!
– пискнула она, в очередной раз уколов палец.
– Я тебе говорила, возьми наперсток!
– не выдержала
– И для кого вообще горит этот экран?
– с раздражением добавила она, берясь за пульт.
– Стой, подожди! По программе, в семь часов будет двадцатая серия... ну, того сериала, который нравился Джейн, - смахнув слезу, попросила Роза.
– Ох уж мне эти сантименты!
– сердито отозвалась француженка.
– Посмотри, на кого ты похожа!
– А что не так?
– подала голос Кианг, заворочавшись в своем кресле.
– Друзей надо помнить. Даже если их с нами нет. Я вот жалею, что при крушении погибла такая великая любовь...
– О чем она говорит?
– вскинула брови Мирей.
Китаянка с шумом втянула воздух и не менее шумно выдохнула.
– Удивительно, как быстро вы всё забываете! Разве история о Джулии Венто и человеке-в-черном столь незначительна?
– Пустые сплетни, не более того, - высокомерно отозвалась Мирей.
– Какие ж это сплетни, когда я видела собственными глазами!
– разгорячилась та.
– В бреду еще и не такое привидеться может.
Кианг нахмурилась и бросила на француженку недобрый взгляд. Роза, которая никому не желала зла, вмиг очутилась меж двух огней.
– Ах, перестаньте, перестаньте ссориться! Я тебе верю, милая, - обратилась она к азиатке с нежнейшей своей улыбкой.
– Но коль скоро персонажи уходят со сцены, то и сама сцена перестает что-либо значить... Для некоторых. А некоторым действо западает в душу. Для нас сей трогательный эпизод останется священным.
***
«Ветер западный, восемь метров в секунду. Переменная облачность, вероятны малочисленные осадки», - звенело портативное радио в кармане у Кристиана. За полдня путники пересекли несколько быстротечных речушек, миновали осыпную седловину и вышли на травянистый гребень, за которым тропа раздвоилась и повела к перевальному ручью. Там они сложили котомки, разбив небольшой лагерь. Вечерело. Франческо где-то раздобыл сушняка и, когда была изведена чуть ли не половина всех имеющихся в запасе спичек, на поляне заплясало пламя.
– Вот и славненько, - промурлыкала Джейн, приблизив руки к огню.
– Хорошо погреться в дружной компании.
– Да уж, - успокоенно протянула Джулия. Лицо ее в отсверках костра казалось еще краше, чем при свете дня. В глазах трепетали неуловимо мерцающие искры, а волосы переливались медью. Кристиан поневоле засмотрелся на нее, и на ум ему пришли строки одного итальянского поэта:
Лесные дебри и громады гор,
Пещеры, недоступные для света,
Пугливая дриада, быстрый зверь...
Лишь
там передо мной прекрасный взор,Которым - пусть в мечтах - не то, так это
Мне наглядеться не дает теперь.
Джулию пронзило этим взглядом, как раскаленной стрелой. Она боялась пошевелиться, боялась сдвинуться с места, и, даже потупившись, ощущала магнетизм человека-в-черном. «Не поддавайся, не поддавайся!
– протестовало всё внутри - Провокация, искушение! Не поддавайся!». В какой-то момент ей захотелось просто встать и уйти; но, когда вокруг непроглядная тьма, а в нескольких метрах от стоянки крутой обрыв, далеко не уйдешь. Ее порядком раздражало столь явное внимание, какое обыкновенно туристы проявляют к музейным экспонатам, и потребность разрядить обстановку стала для нее более чем насущной.
– У вас плащ дымится, - без выражения заметила она. Реакция последовала незамедлительно: Кимура отпрянул от костра, словно бы тот кусался. Джейн не сдержала улыбки, а Франческо вздохнул с нескрываемым облегчением. Его, как никого другого, тяготило продолжительное молчание.
– Как будем устраиваться на ночлег?
– поинтересовался он у Кристиана.
– Я уже замерзаю.
– М-мне тоже зябко, - сказала Джейн, передернувшись.
– Если зябко, лучше вовсе не спать, - посоветовал Кристиан.
– А завтра, глядишь, сойдем в долину.
– Сомневаюсь, очень сомневаюсь, - высказался Росси.
– Нагорье - это вам не холмик какой-нибудь, с него играючи не спрыгнешь!
– Вместо того чтобы философию разводить, давно бы уже подали сигнал бедствия, - с упреком вставила Джулия.
– В школе выживания меня учили, что он должен быть тройным. Только тогда его поймут спасатели. Так что за дело, господа, пока вконец не окоченели!
– Тоже мне, раскомандовалась, - пробурчал Франческо, вставая со смятого рюкзака.
– Пиротехникой не запаслись? Нет? А может, у кого-нибудь есть гирлянды, чтоб развесить их в буковой роще? Скоро ведь Новый год. Что, и гирлянд нет? Ну, тогда спета наша песенка!
Его неуместная ирония пришлась Джулии не по нраву, и та, вспылив, убежала к реке. Кристиан поспешил за нею, а Франческо посчитал себя обиженным, надулся, как мышь на крупу, и хоть бы слово вымолвил. Пришлось Джейн самой позаботиться о сигнале. Особого труда это не составило, и спустя полчаса на плато уже трещали три больших костра.
– Во мне дремал первопроходец, - с довольным видом сказала она, отдышавшись и скрестив на груди руки.
– Может, на барсуков теперь поохотиться?
***
Из темноты доносились прерывистые рыдания, качались и скрипели деревья, да бурлила река. А по небу, застилая месяц, тянулись рваные лоскуты туч.
– Джулия, - позвал синьор Кимура.
– Джулия, ты здесь?
Рыдания затихли, но где-то там, за горным выступом, она все еще продолжала всхлипывать.
Кристиан обогнул каменную громаду, на ощупь пробрался к руслу и оказался напротив Джулии, чей силуэт был едва различим на фоне чернильных монолитов.