Каллиграфия
Шрифт:
«Ах, кабы у меня был нож, - вздыхала она.
– Почему я не чародейка?». В каморке, где ее заточили, стоял густой мрак, и разглядеть что-либо, что послужило бы ключом к вызволению, не представлялось возможным. Вероятно, ее исчезновение уже обнаружили и директор организовал поисковую операцию. Однако шансы на то, что помощь подоспеет, были ничтожны, ибо в свое время под Академией прорыли несметное число туннелей и нор, а охотников их исследовать каждый раз набиралось с мизинец. Что такое уральские пещеры по сравнению с этими бесконечными галереями?!
Аннет держали на
А однажды он вызвал ее к себе. Она была настолько слаба, что даже не думала сопротивляться, когда тюремщики развязали ее и куда-то потащили. В коридоре, из решетки на потолке, капала вода и пробивался бледный свет дня. Аннет возвела глаза к этой решетке, словно к какому-нибудь спасительному источнику, изнывая от тоски по небу и мечтая вырваться из пут, вырваться пусть даже ценою собственной жизни. Улететь бы птицей за серые облака, в голубую высь! А вместо этого - прогнивший воздух, сырость да холод.
Она предстала перед заместителем, когда тот заканчивал свой обед. Канапе, резные скамьи, орнаментный мильфлёр на стене, изысканные яства - он роскошествовал, как самый настоящий крез. Вытерев салфеткой жирный рот, он приказал стражникам удалиться и поманил Аннет пальцем.
– Ну-ну, не стесняйся. Что делали с тобой эти чудовища? Неужто голодом морили? Ух, негодяи! Я заставлю их уважать гостей! А ты бери, ешь вдоволь, - И он весьма любезно придвинул к ней огромное эмалированное блюдо с окороком и ветчиной.
– Сегодня у нас праздник, - продолжал Туоно, между тем как Аннет жадно набросилась на угощение.
– Больше не нужно носить траурные маски, и мы со спокойной совестью можем позабыть о наших доблестных путешественниках, которые так трагически окончили своё жизненное поприще.
У Аннет трещало за ушами, и она практически не обращала внимания на его монолог.
– Что есть окончание траура как не официальное разрешение предать забвению имена погибших?
– рассуждал Туоно.
– Адьёс, Кристиан Кимура! Адьёс, мой злейший враг! И да разверзнется под тобой ад!
Последнюю фразу он извергнул из себя с такой злобой и остервенением, что Аннет Веку даже поперхнулась.
– Чему удивляешься? Ты ведь знала, что я всё подстроил.
– Вся Академия знает, - прохрипела Аннет и затряслась в судорожном кашле.
– Да, в том-то и проблема, - протянул заместитель.
– Теперь Деви за меня возьмется основательно. Будет травить, как собаку. Знаешь, почему я тебя кормлю?
– вдруг спросил он. Пленница застыла с куском во рту.
– Ты поможешь мне скрыться.
– У-у, - замотала она головой.
– Брось артачиться, - ровным тоном сказал Туоно.
– Как только я переберусь в безопасное убежище, тебе будет дарована свобода. А иначе ты встретишь свою смерть в заколоченном гвоздями гробу. Будешь умирать долго и мучительно. М-да, изощренная казнь... Ну так как?
Глаза Аннет словно остекленели, и минуты две она не могла выдавить из себя ни слова.
– Как я понял, молчание - знак согласия. Хочешь быть погребенной заживо? Это я устрою.
–
Нет-нет!– взмолилась студентка.
– Нет, пожалуйста, пощадите! Я сделаю всё, что ни попросите, только пощадите!
– Вот, совсем другой разговор, - повеселел Туоно.
– Выкрадешь глобус-телепортатор.
– Тот, который запретили?
– съежившись, спросила Аннет.
– Запретили? Не-ет, это громко сказано. Деви спрятал его в картонку, а картонку обвязал красной лентой, только и всего. Его постановления для меня детский лепет. Добудь мне глобус - и ты на свободе. Только не вздумай привести сюда стражей Академии! Мои люди будут следить за тобой, так что выверяй каждый свой шаг. А дашь маху - пеняй на себя.
... «Если бы я была глобусом, куда бы меня поставили?
– рассуждала Аннет, крадучись вдоль колоннады, которая поддерживала массивный фронтон над центральным входом в корпус.
– Поскольку приказ исходил от директора, то и подсказки следует искать у него в кабинете. По-моему, вполне логично...».
Позднее, при дознании, студенты заявляли, что видели призрак у статуи Каллиопы, то есть у самых дверей директорской кафедры. Причем некоторые утверждали, будто призрак имел поразительное сходство с Аннет Веку, а в руках у него была какая-то коробка. Деви рвал и метал. Расчетливого ловкача и убийцу упустить еще простительно, но ученицу, которая наверняка действовала по его указке и не проявляла должной осторожности, ученицу, которая могла бы вывести поисковую команду на его след... о, какой стыд!
– Что ж это получается?!
– бушевал Деви, колотя линейкой по столу.
– Часовые дремлют, а в мой кабинет заходи, кто хочешь?!
– Мы ведь думали, она к вам на консультацию, ну, или по вопросу какому, - смущенно оправдывался начальник охраны. На ковре у директора он неизменно чувствовал себя провинившимся школьником, которого отчитывают родители.
– А ничего, что эта девушка считалась пропавшей без вести? Ничего, что мы из-за нее всю Академию на уши подняли?!
– кипятился Сатурнион.
– В следующий раз глядите в оба, иначе уволю без выходного пособия!
Сколь велико было его негодование, столь же велик был и триумф Туоно. Он закатил в своем подземелье настоящий пир, станцевал брейк, после чего торжественно вскрыл коробку. Да, глобус был там, без единой царапинки, без единого пятнышка. Все знали: если коснуться какого-либо места на этом глобусе, ты тотчас распадешься на миллиарды частиц и исчезнешь, а на том конце земли возникнешь из ниоткуда, и неважно, угораздит ли тебя попасть в сельву Амазонки, в кратер или в горное ущелье.
– Ну, мои хорошие, - приговаривал Туоно, вертя в руках телепортатор и не забыв предварительно надеть перчатки, поскольку прибор реагировал исключительно на человеческую кожу.
– Кто хочет первым испытать его на себе? Может, ты, Андре?
Андре попятился и вжал голову в плечи.
– Что ж, ладно. Тогда, быть может, ты, Конрад?
Конрад прикинулся глухонемым, и Аннет показалось, что с ним вот-вот сделается припадок.
– А давай-ка ты, Марко. Докажи мне свою преданность, в которой когда-то клялся.