Каллиграфия
Шрифт:
В кухне красной пагоды протекал кран, но никто так и не удосужился его починить. «Дрип-дроп, дрип-дроп» - падали капли. Сквозь персиковые занавески пробивался слабый свет.
– Это ведь из-за него? Я сразу поняла, что из-за него, - сказала Аризу Кей, доставая из шкафчика чашки.
– Он... он был мне как друг, - всхлипнула Джулия.
– Я считала, что могу на него опереться, хотя, признаться, вела себя с ним прескверно... Что это?
– вдруг спросила она, указав на рукопись, переплетенную тонкими серебряными нитями.
– Перевожу древние китайские
– Здесь требуется недюжинное мастерство... Ах, но почему ты плачешь? Поверь, ничто не заслуживает наших сожалений. К тому же, возможно, Кристиан совсем не таков, каким его изобразила книга.
– Так тебе и о книге известно?
– удивилась Джулия, размазывая слезы по щекам.
Аризу Кей ограничилась скромным кивком.
– Разочаровываться горько, - сказала она.
– Но, как утверждают мудрецы, не ощутишь ты сладость чая, коль кислых вишен не поешь.
Джулия вновь захлюпала носом. Слезинка скатилась на рукопись, и иероглиф «счастье» растекся по бумаге.
– Ой, какая я растяпа!
– раздосадовалась она.
– Я всё исправлю.
– Не утруждай себя, - улыбнулась японка и, загадочно приподняв брови, подтянула манускрипт к себе. Ей ничего не стоило вернуть иероглифу четкость. Достаточно было лишь подуть на него.
– Вот и вся недолга, - довольно сказала она.
– Это магия!
– прошептала Джулия.
– Но зачем, в таком случае, ты тратишь чернила, напрягаешь зрение, если можно перевести весь текст одним махом?
– Тренировка, дорогая моя, тренировка воли, - компетентно отозвалась Аризу Кей.
– Смысл в ней.
– О, кстати, насчет тренировок, - вспомнила та.
– Не поучишь ли ты меня каллиграфии?
– А как же Кристиан?
Лицо Джулии омрачилось, но не прошло и секунды, как оно прояснело. Так тучи набегают на солнечный диск при сильном ветре.
– Я не хочу его видеть.
– А вдруг ты ошибаешься на его счет? Вдруг еще не всё потеряно? Не руби с плеча. Дай ему шанс, возьми с собой в сад. Никогда так не думаешь о друге, как глядя на снег, луну или цветы... [18]
– Нет, поздно поворачивать вспять, - с мрачной непримиримостью отвечала Джулия.
Она не пробыла в саду достаточно долго, чтобы гнетущие ее чувства исчезли без остатка. И когда следующей ночью она вернулась в парк Академии, настроение у нее было довольно пессимистичное. По аллеям стелился туман, дышалось как в бане, а лампионы вернее напоминали заманивающие в топи болотные огоньки, нежели осветительные приборы. Китаянку Кианг изводил жар и мучила бессонница, поэтому она перевернулась на живот, закуталась в покрывало и, упершись локтями в дощатый пол, принялась разглядывать подножье вяза. Вначале ничего особенного не происходило, однако, когда ближайший к дереву лампион заморгал, случилось нечто такое, отчего Кианг мигом позабыла и про бессонницу, и про лихорадку. Восприятие ее обострилось, и она могла поклясться, что рядом с фонарем, едва тот кончил мерцать, возникла чья-то фигура.
«Для галлюцинаций рановато, - решила китаянка, - зато в самый раз для Джулии Венто. Она у нас любит ночные прогулки. Ой, а это кто?» - заинтересовалась она, глянув
чуть вбок. Приближение другой фигуры, в черном длиннополом френче, подогрело ее любопытство, и теперь уж ни директор, ни даже его заместитель не согнали бы ее с наблюдательного поста. «Надо затаиться, - подумала она.– Если попадусь, события примут совсем иной оборот». И Кианг втянула шею. Глаза же ее оставались широко раскрытыми, чтобы не упустить ни единой детали.
«О, если бы не туман!» - подумала она. И в это мгновение размытая фигура Джулии подалась в сторону. Ей явно не хотелось встречаться с человеком-в-черном. Но тот предугадал ее ход и метнулся к фонарю, схватив ее за руку. В руке она держала какой-то изогнутый предмет; Кианг толком и не разглядела, какой. «То ли ветка, то ли рогатка, Гунгун[19] ее разберет», - рассказывала она потом Франческо.
– Зачем же ты убегаешь?
– послышался голос человека-в-черном. «Чрезвычайно приятный голос», - отметила про себя Кианг.
– Ты боишься меня?
– Ни капли!
– резко ответила Венто.
– Ты навещала Аризу Кей в одиночку, из чего я заключаю, что боишься, - возразил синьор Кимура.
– Признайся, тебе наговорили про меня гадостей?
Джулия не снизошла до ответа и попыталась вырваться из железного кольца его объятий, но тщетно.
– Вы негодяй, синьор!
– крикнула она, задыхаясь от ярости.
– Пустите!
– Может, и негодяй, - жестко произнес Кристиан, - но ведь ты неравнодушна ко мне.
Джулия рассмеялась ему в лицо.
Кианг снова залихорадило, однако кульминацию она не пропустила бы ни за какие коврижки. Стуча зубами и дрожа всем телом, она все-таки дождалась финала. И, несмотря на то, что днем позднее ее положили под капельницу, помнила подробности так четко, как если бы они запечатлелись на пленке.
– Ее обуревал гнев, но человека-в-черном, похоже, это не трогало, - замогильным шепотом делилась Кианг с Франческо, который регулярно наведывался в палату.
– И вот, лопни мои глаза, он ее поцеловал!
– А она?
– допытывался Росси.
– Что она?
– Вначале сопротивлялась, а потом затихла. И, веришь ли, оттолкнула его так безучастно, словно бы находилась в полусне. И пошла прочь. А синьор, имя которого я поостерегусь называть, застыл изваянием, даже не став ее преследовать. Это-то меня и поразило...
Вскоре, с легкой подачи Кианг, общежитие гудело, как огромный улей. Молва о романе облетела Академию на быстрых крыльях. Однако директор привык потворствовать подобным явлениям, иначе уже давно разразился бы скандал. Зато Туоно, к своему ликованию, наконец-то обнаружил у противника ахиллесову пяту и теперь гадал, какую бы для него приготовить западню.
Как это ни парадоксально, но больше всего новость потрясла Аннет Веку. Кто бы мог подумать, что «неприступная леди», безразличная к ухаживаниям многочисленных поклонников, в качестве объекта воздыханий избрала столь сложную и неординарную личность! Чтобы потерять разум, ей хватило всего нескольких лекций Кристиана Кимура. Вот почему был отвержен Франческо, вот почему она всегда завидовала Джулии и Джейн: их-то курировал Кристиан, а не дряхлый старикашка-генетик, страдающий, к тому же, болезнью Паркинсона.