Каллиграфия
Шрифт:
– Голова трещит, в мыслях полный бардак, - пожаловалась она.
– Попробуй тут, усни!
– Можешь поделиться мыслями со мной, - предложила Лиза.
– Если переложить часть груза на другого, становится легче...
– Боюсь, я взвалила на свои плечи непосильную ношу. Того и гляди, раздавит, - Джулия стиснула виски и зажмурилась.
– За какой конец потянуть, чтобы размотался клубок? Как вычислить координаты преступного штаба, если даже не знаешь, с чего начать?
Лиза оживилась. Так вот, за чем дело стало!
– А потом, - безотрадно
– Как корова языком слизала, - ввернула Лиза.
– Фу, какое гадкое выражение!
– скривилась Джулия.
– Но, в общем, так и есть. Между нами словно разверзлась пропасть... Нет, скорее встала стена. А построил ее не кто иной, как синьор Кимура. Только подумать, сам воздвиг, а бочки на меня! Мол, отчего это ты меня дичишься, отчего смотришь как снежная королева... Тьфу, тошно! С больной головы на здоровую!
– У вас пропало взаимопонимание, - заключила Лиза.
– Ты подозреваешь его, он недоволен тобой. От этого расстройства есть хорошее лекарство. Правда, оно устраняет сомнения, а не горечь...
– О чем ты говоришь?
– О книге предсказаний, конечно! Мы с Джейн ее уже опробовали. Составит любой прогноз, хоть на месяц, хоть на год. Нипочем не ошибётся!
– Отведешь меня к книге?- в раздумьи спросила Джулия.
– Обязательно! Но завтра. А там я тебе еще кое о чем расскажу, - подмигнула Лиза.
– О средстве по разматыванию клубков (хи-хи).
– Нет уж, пожалуйста, расскажи сейчас, - нахмурилась та.
– Иначе я до утра глаз не сомкну!
– Ладно, ладно. Так вот, - с заговорщическим видом начала россиянка.
– У Донеро, моего учителя, есть одна диковина: кеплеровская подзорная труба о двух линзах. А примечательна она тем, что через нее всё как на ладони видно. Я подозреваю, что с ее помощью можно даже рассмотреть, что делается внутри Бермудского треугольника! Кроме шуток.
– Это прямо какая-то ночь откровений!
– воскликнула Джулия. И тут обе явственно различили, как в средней комнате кто-то бухнулся с кровати на пол.
– Клеопатра, - шепотом сказала Венто.
– Никак не свыкнется с нашими «удобствами». А насчет подзорной трубы... Можно будет ею попользоваться?
– Думаю, с Донеро я договорюсь. Он уступчивый, - сказала Лиза и потянулась, заведя руки за затылок.
– О-ох, ты как хочешь, а я отправляюсь на боковую.
«Счастливых редко посещает бессонница, - пробормотала Джулия, когда она скрылась в дверях.
– А мне чувства подсказывают, что скоро я сделаюсь глубоко, глубоко несчастной».
***
Он мог бы расправиться с путами в мгновение ока, но отчего-то медлил. Следовало изучить противника, прежде чем кидаться на него с кулаками. Конвойных он в счет не брал. Эти бравых, мускулистых парней, которые сейчас так невозмутимо вышагивают рядом, можно только пожалеть. А вот с Туоно следует быть настороже. Его тучная комплекция не более чем прикрытие для мощных, развитых мышц. Кристиан по опыту знал, что соперника лучше переоценить, чем недооценить, а потому заранее просчитывал ходы. В этом поединке шах и мат должен объявить он.
От кабинета директора их отделяли считанные метры, когда Кимура нанес первый
удар. Его охранники одновременно впечатались в стены коридора и обмякли, точно марионетки. Туоно, шедший впереди, резко обернулся и тотчас получил зуботычину. Обезумев от ярости, он набросился на врага. Но тот успел увернуться и наградил его ударом по предплечью, заставив взвыть от боли. Продолжительные тренировки в саду не прошли даром, и медитации принесли свои плоды. Кристиан атаковал соперника, оставаясь неуязвимым. Но кое-чего он всё же не учел: чудовищной массы Туоно. Когда кровь ударяла в голову, Туоно становился неуправляемым и именно в такие моменты был по-настоящему опасен. Буйвол, перед которым машут красной тряпкой, немногим отличался от него по свирепости. Когда заместитель сбил Кристиана с ног, исход поединка, казалось бы, стал очевиден. Кимура отлетел к стене, и в этот миг силы изменили ему.– Щенок! Артачиться вздумал?!
– с пеной у рта прохрипел Туоно и вцепился неприятелю в горло. Ослабить эту мертвую хватку стоило Кристиану неимоверных усилий, и, если бы не спасительный прием, жизнь его оборвалась бы в этом мрачном коридоре. Но теперь уж заместитель директора и не рад был, что связался с человеком-в-черном. Да тот крепко держал его за руку, где, чуть ниже локтя, под разодранной рубашкой, предательски темнела татуировка. Таким знаком отмечали приближенных Морриса Дезастро.
– Зачем?
– с нажимом спросил Кимура.
– Кой прок топить своих?
Вместо ответа Туоно заскулил, корчась от невыносимой пытки: еще чуть-чуть, и ему вывернут руку.
– Говори, чего ты хотел добиться?
– упорствовал инквизитор, понемногу усиливая нажим.
– Ты двойной агент, ты же и двойной изменник. Погубив тебя, я возвысился бы в глазах Морриса и отличился бы перед Деви, - неестественно улыбаясь, проговорил Туоно.
– Но если ты меня выдашь, - он бросил затравленный взгляд на дверь кабинета директора, - заруби себе на носу, я этого так не оставлю.
– Патовая ситуация, - пробормотал Кристиан, выпуская руку противника, который тотчас подхватился и отбежал от него на безопасное расстояние. На лице Туоно был написан неподдельный ужас: как в таком тщедушном теле может таиться столько силы! Кимура был непобедим. В своем черном плаще, при блеклом свете ламп, он внушал тем больший трепет, чем в большем пребывал спокойствии, и казалось, с ним не совладать даже войску. Но то было обманное впечатление. Поразмыслив в одиночестве, Туоно быстро пришел бы к такому заключению. Но он редко размышлял, часто предавался слепому гневу и видел подвох там, где его не могло быть. Об этой слабости заместителя мало кто догадывался. Истории о его храбрости передавались из уст в уста, от одного поколения студентов к другому, и никто бы не подумал, что перед легендарным Туоно могут встать непреодолимые преграды. Тем паче, что эти преграды он выстраивал в своем воображении. Ему, как и всякому стратегу, надлежало бы держать воображение в узде.
– Знаете что, Кимура, - с внезапной учтивостью сказал Туоно.
– Я считаю, нам незачем чинить друг другу препоны. Притворюсь, что не слышал вашей угрозы в «комнате артефактов». Полагаю, вы это не всерьез. А если и всерьез, то советую вам отречься от своих слов.
– Я бы на вашем месте не диктовал условий, - высокомерно отозвался Кристиан.
– И не притворялся бы великодушным. Вы иной породы. Ваше племя - волчье. А с волками жить...
– Однако не забывайте, что именно волчица вскормила основателей Рима, - перебил Туоно, намекая на то, что по-волчьи выть следует скорее в чертогах Академии.