Каллиграфия
Шрифт:
– Почему у русских всё не как у людей?
– всхлипнула Лиза.
– Сентябрь подходит к концу, а я до сих пор не определилась с кафедрой. Беспризорная, ы-ы-ы...
– взвыла она и разразилась потоками слез.
– Ладно тебе, не хнычь, - сжалилась Джейн.
– Это далеко не трагедия. У нас в прошлом году бывали казусы и посерьезнее. Моя прежняя соседка, ныне проживающая на третьем этаже, как-то раз села в галошу, запутавшись с ответом на экзамене. А Декстер, Декстер Уайт, - тот вообще завалил защиту курсовой.
– Куда вам, старшим, вникнуть в горе младших?
–
– Вон, Франческо с Джулией уже с августа усердствуют под крылом человека-в-черном, Роза пристроилась у мадам Кэпп - нет-нет, я не утверждаю, что горю желанием разделить их участь. Просто мне тоже пора уж выбрать тему. Но в том-то и проблема: я вечно испытывала затруднения, когда предстояло сделать выбор, будь он неладен!
Джейн на минуту задумалась - и в эту минуту ее осенило:
– Я знаю, как тебе помочь!
– воскликнула она.
– Пункт назначения - Зачарованный неф!
– Что?! Туда?
– струсила Лиза.
– Проверенный метод!
– непринужденно отвечала Джейн.
– В самый раз для таких нерешительных, как ты.
Зачарованный неф был не чем иным как концертным залом с колоннадами по обе стороны от зрительских мест. Над сценой тускло горели зеленые лампочки, неслышно колыхался занавес, а из оркестровой ямы густо валил пар. Тонко позванивал трензель. Черный рояль укрылся в темноте от посторонних глаз и наигрывал какие-то мотивчики, сам, без чьего бы то ни было вмешательства.
Лиза застыла на ковровой дорожке, между рядами сидений и продолговатым шкафчиком, где на полках скопилось множество разных коробок. Здесь были и круглые шляпные картонки, и крохотные бонбоньерки, и плетеные корзинки, до отказа набитые гирляндами и блестками.
– Ущипните меня кто-нибудь, - завороженно прошептала она.
– Я в стране грез...
– Всего лишь в Зачарованном нефе, - отозвалась Джейн. И голос ее прозвучал так, словно подул с набережной предгрозовой соленый ветер, словно зашептались на этом ветру кусты доцветающей сирени.
В глубине зала, за роялем, она различила барную стойку и несколько высоких табуретов.- Пойдем, позовем официанта. Я хочу пить.
Но за стойкой толкового официанта явно не хватало: белые голуби в забавных жакетиках да смышленый енот не в счет.
– Что будете заказывать?
– по-итальянски осведомился енот, не переставая грызть крекер.
– У нас есть свежайший мартини, греческий бренди, мерло и портвейн, а также несколько видов ликера и ламбруско. Чего изволите?
– А воды у вас нет?
– по-деловому справилась Джейн. Енот аристократично развел лапами:
– Увы.
– Какое безобразие! Нет воды! Вы только подумайте!
– принялась возмущаться англичанка. Лиза согнулась пополам и бесшумно затряслась от смеха.
– Очевидно, этот зал не предназначен для людей, - сказала она наконец.
– Ни одной живой души!
– Ну, одна душа все-таки есть, - беззлобно раздалось из партера. Когда рассеялась очередная порция пара, девушки разглядели высокого господина весьма представительной
наружности, который встал и снял котелок специально затем, чтобы их поприветствовать. Те, в свою очередь, поднялись, а Лиза даже присела в реверансе. Она не могла отделаться от мысли, что очутилась в сказке.– Разрешите представиться, Донеро, - вежливо произнес господин.
– Не правда ли, я элегантен?
– тут же поинтересовался он, приподняв бахрому своего клетчатого шарфа.
Девушки обменялись недоуменными взглядами.
– Мне нравится этот зал, - ничуть не смущаясь, продолжил франт.
– Он дает пищу для размышлений и прямо-таки пышет загадками!
В этот миг из-за кулис вырвалась струя искрящегося серого дыма.
– Но кто-то ведь должен стоять за всеми этими спецэффектами!
– воскликнула Лиза.
– По правде говоря, мне совсем не хочется разрушать таинственную атмосферу зала, - признался Донеро.
– Искать причины, докапываться до истины, вытаскивать на свет мастера мистификаций... Да может, и нет никакого мастера!
Он придвинулся к стойке.
– Налейте мне бургундского, да поживее.
Енот повиновался и нырнул в погреб.
– А вы какими судьбами сюда забрели?
– спросил щеголь, наматывая конец шарфа на палец. Между тем хвостатый бармен водрузил на стол бутылку и бокал.
– Благодарю!
Джейн замялась.
– Ну-у, я думала, что визит поможет разрешить сомненья Лизы...
– Сомненья прочь! Они вредны, - принялся вдруг декламировать Донеро и нечаянно смахнул бутылку. Та разлетелась вдребезги, и на полу образовалась багровая лужа.
– А в чем, собственно, состоят сомнения?
– спросил он после неловкой паузы.
– Видите ли, - застенчиво сказала Лиза.
– Слишком много кафедр, а я не могу понять, к чему лежит душа.
– Хм, - Донеро почесал в затылке, сдвинув шляпу на лоб.
– А как вы относитесь к географии? Привлекают вас острова, океаны, рифы, глубоководные впадины?
Россиянка встрепенулась:
– Впадины? Рифы? Очень даже! Но я и не подозревала, что в Академии есть такая кафедра!
– Это потому, что она в глаза не бросается, - самодовольно отозвался профессор.
– Если голову задерешь, и то не разглядишь. Поэтому о ней частенько забывают. Там она, - Донеро многозначительно ткнул пальцем в потолок.
– Я вас проведу, если только вы согласны.
– Согласна! Согласна!
– зааплодировала Лиза. Зачарованный неф оправдал себя, хотя отзывы о нем в основном отдавали ересью и мистицизмом, и большинство студентов панически боялось его навещать. Сложно было предугадать, что или кто встретится тебе в стенах этого капризного, изменчивого зала, у которого, словно у какого-нибудь привереды, было семь пятниц на неделе.
На восьмом этаже Донеро остановился, чтобы перевести дух. Его котелок съехал набекрень, а лоб покрылся испариной. Лиза опасливо глянула в пролет.