Чтение онлайн

– Ну вот, - произнес Долан голосом, который был почти задумчивым.
– Больше у него ничего не болит, и мы можем спокойно разговаривать.

Я промолчал. Внезапно у меня закружилась голова, и я почувствовал себя в каком-то другом мире. Он только что убил человека. Убил. Ко мне вернулось ощущение, что я недооценил его. Несмотря на все предпринятые мной меры предосторожности, мне повезло, что я остался жив.

– Я хочу сделать тебе предложение, - сказал Долан.

Я молчал...

– Эй, приятель?

...

И продолжал молчать.

– Эй, ты!
– Его голос начал дрожать.
– Если ты все еще там, говори со мной! Неужели это так трудно?

– Я здесь, - ответил я.
– Мне только что пришла в голову мысль,

что ты выстрелил шесть раз. Я думал, что ты сбережешь одну пулю для себя - скоро она понадобится тебе. Впрочем, в магазине может быть восемь патронов или у тебя есть запасная обойма. Теперь замолчал он. Затем послышалось: - Что ты хочешь со мной сделать?
– Думаю, ты уже догадался, - сказал я.
– Я потратил тридцать шесть часов на то, чтобы вырыть самую длинную в мире могилу, и теперь я собираюсь похоронить тебя в этом проклятом "кадиллаке".

Он все еще держал под контролем страх, казалось, вот-вот зазвучащий в его голосе. Мне хотелось, чтобы контроль был снят.

– Так ты хочешь выслушать сначала мое предложение?

– Выслушаю. Через несколько секунд. Сейчас мне нужно кое-что принести. Я вернулся к фургону и захватил лопату.

***

Когда я подошел к траншее, он повторял: "Робинсон? Робинсон?" - словно человек, говорящий в молчащий телефон.

– Я здесь, - сказал я.
– Давай говори. Я выслушаю тебя. А когда кончишь, у меня может возникнуть встречное предложение.

Когда он заговорил, голос его стал более оживленным. Если я упомянул о встречном предложении, значит, речь идет о компромиссе. А если я заговорил о компромиссе, то он, считай, уже наполовину выбрался из могилы.

– Я предлагаю тебе миллион долларов за то, чтобы ты вытащил меня отсюда. Но не менее важно...

Я швырнул на крышу багажника полную лопату песка с гравием. Камни застучали по заднему окну. Песок посыпался в щель на крышке багажника.

– Что ты делаешь?
– В его голосе звучала тревога.

– Лень - мать всех пороков, - заметил я.
– Вот и решил заниматься делом, пока слушаю.

Я захватил еще лопату песка и высыпал его на багажник. Теперь Долан говорил быстрее, и голос звучал более настойчиво:

– Миллион долларов и моя личная гарантия, что никто тебя и пальцем не тронет... Ни я, ни мои люди - никто.

Руки у меня перестали болеть. Просто поразительно, хотя я непрерывно работал лопатой. Прошло не больше пяти минут, и задняя часть "кадиллака" была засыпана вровень с дорогой. Засыпать яму, даже работая вручную, куда легче, чем рыть ее.

Я сделал передышку и оперся на лопату.
– Продолжай, чего замолчал?

– Слушай, это безумие, - сказал он, и теперь я услышал в его голосе панические нотки.
– Я хочу сказать, ты сошел с ума.

– В этом ты совершенно прав, - согласился я и принялся ритмично работать лопатой.

Он продержался дольше, чем мог, по моему мнению, продержаться любой другой, - уговаривал, умолял, просил, взывал к разуму. И все-таки его речь становилась все более беспорядочной и бессвязной, по мере того как новые порции грунта сыпались на крышу "кадиллака". Один раз открылась задняя дверца и уперлась в земляную стену траншеи. Я увидел, как показалась волосатая кисть с большим перстнем-рубином на безымянном пальце. И тут же высыпал туда четыре полные лопаты грунта. Послышались ругательства, и дверца захлопнулась. Вскоре после этого он сломался окончательно. Думаю, его доконали звуки непрерывно сыпавшегося на крышу автомобиля грунта. Да, конечно. Шум сыплющейся земли отдавался внутри "кадиллака" очень громко. Песок и гравий падали на крышу машины и сыпались вдоль бортов. Долан понял наконец, что он сидит в восьмицилиндровом, обитом бархатом гробу с электронным зажиганием.

– Вытащи меня отсюда!
– завопил он.
– Прошу тебя! Я сойду с ума! Вытащи меня!

– Ты готов выслушать встречное предложение?
– спросил я.

– Да! Да! Боже мой! Конечно, готов!

– Тогда кричи. Это и есть мое встречное предложение.

Мне нужно, чтобы ты кричал. Если будешь кричать достаточно громко, я тебя выпущу.

Долан пронзительно завопил.

– Очень хорошо!
– отозвался я без тени иронии.
– Но все-таки недостаточно.

Я снова принялся копать, бросая лопату за лопатой на крышу "кадиллака". Рассыпающиеся комки глины скатывались по ветровому стеклу, заполняя щель, отведенную для дворников.

Он закричал снова, еще громче, и мне пришла в голову мысль: а может ли человек кричать так громко, что у него лопнет собственная гортань?

– Совсем неплохо!
– заметил я, удваивая свои усилия. Несмотря на разрывающуюся от боли спину, я улыбался.
– Ты добьешься своего, Долан, определенно добьешься.

– Пять миллионов.
– Это были его последние слова, которые можно было разобрать.

– Думаю, мало, - ответил я, опершись на ручку лопаты и вытирая пот с лица тыльной стороной грязной ладони. Теперь крыша автомобиля была почти засыпана грунтом. Казалось, большая коричневая рука стискивает "кадиллак" Делана.
– Вот если ты завопишь так, чтобы перекрыть взрыв восьми динамитных шашек, заложенных в "шевроле" 1968 года выпуска, тогда я выпущу тебя. Можешь на это рассчитывать.

И он закричал, а я продолжал сыпать грунт на "кадиллак". Некоторое время он действительно кричал очень громко, хотя, по моему мнению, ни разу не превзошел уровень шума при взрыве двух динамитных шашек, прикрепленных к системе зажигания "шевроле" 1968 года выпуска. Или самое большее - трех. К тому времени, когда вся крыша "кадиллака" была покрыта грунтом и я остановился, чтобы взглянуть на кучу песка и гравия в длинной яме, из машины доносились только отрывистые бессвязные хрипы.

Я посмотрел на часы. Чуть больше часа дня. Мои руки снова кровоточили, и ручка лопаты была скользкой. Облако песчаной пыли ударило мне в лицо, и я попятился назад. От сильного ветра в пустыне возникает очень неприятный звук непрерывный равномерный гул, который шумит и шумит, не прекращаясь. Он напоминает голос безумного призрака. Я склонился над траншеей.

– Долан?!

Молчание.

– Кричи, Долан!

Сначала никакого ответа - затем хриплый лай. Все в порядке.

***

Я вернулся к (фургону, завел его и проехал полторы мили к тому месту, где стояли дорожные машины. По пути я настроил приемник на местную станцию Лас-Вегаса - больше никаких станций этот приемник не брал. Барри Манилоу сообщил мне, что написал песни, которые будет петь весь мир. Я встретил это заявление с долей скептицизма, а затем последовал прогноз погоды. Ожидался сильный ветер: на дорогах между Лас-Вегасом и границей Калифорнии находящихся в пути предупреждали об угрожающей опасности. Возможно резкое ухудшение видимости из-за облаков песка, добавил диск-жокей, но больше всего следует опасаться резкой смены ветров. Я знал, что он имеет в виду, потому что чувствовал, как порывы ветра раскачивают фургон.

Я остановился у своего экскаватора "кейс-джордан" - я уже относился к нему как к своему. Забрался в кабину, напевая песню Барри Манилоу, и коснулся синим проводом желтого. Экскаватор сразу завелся. На этот раз я не забыл поставить рычаг переключения скоростей в нейтральное положение. "Неплохо, белый парень, - услышал я в своем воображении голос Тинка.
– Ты многому научился". Это верно. Я научился действительно многому. В течение минуты я сидел в кабине, следя за тем, как песчаная пелена скользит по поверхности пустыни, прислушиваясь к реву двигателя и думая о том, что предпримет Долан. У него остался в конце концов его единственный шанс. Он может попытаться выбить заднее стекло или перелезть через передние кресла и рискнуть выбить ветровое. И на то, и на другое стекло я насыпал достаточно песка и гравия, но это все-таки было возможно. Все зависело от того, насколько он обезумел к этому моменту, а поскольку я ничего не знал на сей счет, то и раздумывать было бессмысленно. Следовало заниматься другими делами.