Извращенные Сердца
Шрифт:
— Мы еще не объявили об этом.
— Наши губы скреплены печатью, — сказал я, пожимая ему руку и целуя Клаудию.
Римо не прикасался к ней, что, вероятно, было к лучшему, учитывая, как она смотрела на него.
Диего стоял возле накрытого стола в маленькой столовой, его губы были еще пухлее моих. Он поприветствовал меня коротким кивком, и я ответил ему тем же.
— Присаживайтесь, — сказал Даниэле. — Джемма и моя мать подадут ужин через пару минут.
Даниэле указал на стул во главе стола — его место, как хозяина дома.
— Не окажете ли вы мне честь, Капо?
— Это твое место, Даниэле. Я гость в твоём доме.
На лице Даниэле промелькнуло восхищение, затем он кивнул и сел на свой обычный стул.
Мы с братом сели справа от него, а Диего рядом со мной.
Когда Джемма вышла, я чуть не фыркнул от смеха. Она была одета в свое самое консервативное церковное платье. Клетчатое серое чудовище с длинными рукавами, несмотря на лето, и юбкой, доходящей ей до икр. Но хуже всего были бант и воротник. Волосы Джеммы были собраны в одну из тех Амишских причесок. Когда все были заняты раставлением горшков на деревянном столе, я наклонился к Римо.
— Если этот наряд не кричит «не трогай», то не знаю, что именно.
— Тогда прислушайся к этому чертовому посланию, — сказал он хриплым шепотом.
Джемма остановилась рядом со мной и указала на самый большой горшок.
— Не хочешь немного тушеного кролика?
— Конечно, но я могу наложить сам.
Легкая улыбка тронула ее губы, но Нонна прочистила горло, и Джемма потянулась к половнику, чтобы наполнить мою тарелку, затем продолжила делать то же самое для Римо, Даниэле и Диего, прежде чем сесть напротив меня.
Хорошо, я был ленивым ублюдком, но такое поведение должно было прекратиться, как только она официально станет моей. Даже Киара, которая была чертовски покорной, закатывала глаза, когда я просил ее наполнить мою тарелку.
За ужином Джемма ни разу не взглянула на меня. Это уже начинало сводить меня с ума. Я мог бы сказать, что скромность женщин Баззоли раздражала Римо, но он не стал бы вмешиваться в семейные дела других людей. Я толкнул Джемму ногой под столом, и наконец ее взгляд встретился с моим. Я приподнял бровь. Она указала глазами на Нонну, которая наблюдала за мной, как ястреб. Послав Нонне свою самую очаровательную улыбку, она только прищурилась в ответ. Нонна будет моим самым большим противником, это я точно знаю.
После ужина, женщины отправились на кухню мыть посуду, прежде чем я успел перекинуться парой слов с Джеммой. Диего, Даниэле, Римо и я расположились на маленькой веранде со стаканом дорогого виски, который Римо преподнес в качестве подарка. После того как Римо изложил свои планы, в основном, ожидая помолвку по крайней мере до следующего лета, и свадьбы, пока Джемма не закончит колледж, атмосферу можно было охарактеризовать только как морозную.
Даниэле в сотый раз покачал головой.
— Не понимаю, зачем тебе нужен колледж. Никто из нашей семьи никогда не учился в колледже, и не понимаю, зачем это необходимо Джемме. Она собирается стать женой и матерью, и уже знает все, чтобы быть хорошей на обеих работах. Она умеет готовить, убирать, шить,
гладить...Я знал одну вещь, которую она определенно еще не могла делать, но держал эти слова при себе.
— Я понимаю, что мы не разделяем одни и те же убеждения, — сказал я, потому что чувствовал, что Римо начинает уставать от этого. Торговаться насчет женитьбы было не в его правилах. — Но мы можем согласиться с одним неопровержимым правилом. Как будущий муж Джеммы, мое слово закон. Если я хочу, чтобы она поступила в колледж, она это сделает.
Даниэле все еще не выглядел счастливым.
— Да, твое слово будет законом с момента официального объявления о помолвке, — он снова повернулся к моему брату. — Но ведь ваша жена не училась в колледже, Римо, так почему моя дочь должна?
Такое было неправильно говорить. Римо никогда не рассказывал о своей семье. Его люди обычно знали, что лучше не упоминать Серафину или близнецов в его присутствии.
— Потому что мы так сказали, Даниэле, — резко ответил Римо.
Даниэле понял свою ошибку, слава Богу, и кивнул.
— Хорошо. Но я должен настаивать на том, чтобы Джемма была защищена должным образом, пока учится в колледже до своей свадьбы. Не хочу, чтобы с ней что-нибудь случилось.
— Могу вас заверить, что с ней ничего, и точно, никто не случится, — сказал я. — Все будут знать, кому она принадлежит.
Незадолго до нашего отъезда мне наконец разрешили поговорить с Джеммой. Она расстегнула верхнюю пуговицу платья, и несколько прядей обрамляли ее лицо, спасая от этой ужасной прически.
— Интересный наряд для первого свидания, — сухо заметила я.
— Нонна и мама выбирали платье, — она покраснела, потом нахмурилась. — И это было не свидание.
В ее голосе послышалась неуверенность, будто она не была уверена, что такое настоящее свидание. Я определенно должен был показать ей свою версию свидания, когда она станет немного старше.
— Не понимаю, как тебе удается быть двумя разными людьми.
— Что?
— На боксерском ринге ты самоуверенна и откровенна. Когда твоя семья рядом, ты такая скромная маленькая штучка.
Ее губы приоткрылись.
— Именно так меня воспитывали...и именно этого ждет от меня моя семья.
— И ты никогда не хочешь освободиться от этого?
Она судорожно сглотнула.
— Они бы этого не допустили. Они не поймут, если я начну одеваться, как другие девушки, или отвечать взаимностью мальчикам. Просто от меня не этого ждут.
— Я и не ожидал, что ты будешь такой. Я хочу, чтобы ты была той, кем хочешь быть, и принимать решения сама. Ты знаешь, что я думаю о ваших угнетающих традициях.
— Пока мы не помолвлены, моя жизнь зависит от родителей, — она склонила голову набок. — Когда мы обручимся и вступим в брак?
Я пожал плечами, отводя взгляд от ее, полных надежды, оливковых глаз.
— Как только ты закончишь школу — мы обручимся, а после колледжа поженимся.
— Колледжа? — выпалила она. — Я должна поступить в колледж? Мой отец никогда не отправил бы меня туда.
— Я собираюсь отправить тебя. Я же сказал тебе, что хочу, чтобы ты была той, кем хочешь быть.