Чтение онлайн

– Преданность капитана несомненна, - отвечает Адриан, пристально глядя Эйдану в глаза.

– Я отдам жизнь за вашего отца.

Помолчав, Эйдан добавляет под внимательными взглядами:

– И за вас, ваше высочество.

Давина берет капитана под руку, смягчая ситуацию беззаботной улыбкой. Габриэль окидывает меня быстрым взглядом, а затем принимается изучать толпу.

– Ее высочество принцесса Селеста еще не появлялась?

Адриан медлит, затем учтиво произносит:

– Она будет чуть позже. Неотложные дела.

– Что может быть более неотложным, чем свидание с будущим супругом?

– Вы правы, - прочистив горло, кивает Адриан, - я сейчас же пошлю за ней.

Он собирается уходить, но Габриэль останавливает

его рукой.

– Может, я поднимусь к ней?

– Ваше высочество, - усмехается Адриан, - не нарушайте порядки.

Они смеются, как старые друзья, похлопывая друг друга по плечу. Давина едва заметно закатывает глаза, сжимая руку капитана, который стоит с каменным лицом.

– Давина, будь добра, проведи нашего гостя к остальным послам. Не дай ему заскучать, прошу тебя, - чуть приглушенным голосом проговорил Адриан, - думаю, капитан уступит принцу твое общество.

Он положил руку на ее оголенную спину, и изящная шея Давины напряглась так, что можно было увидеть каждую прожилку и хрящ под ее белоснежной кожей. Меня возмутило то, как нагло он пытался предложить ее принцу, как будто Давина была здесь только в качестве эскорта.

Эйдан напряженно смотрел, как Давина послушно берет Габриэля за руку и уводит его за собой, увлекая непринужденной беседой. Я успела лишь поклониться принцу на прощание, когда Адриан сжал мою ладонь.

– У нас есть дела с Эланис, - объяснил он Эйдану, - мы вернемся на праздник чуть позже. И к тому времени я бы хотел, капитан, чтобы кто-то немедленно разыскал мою сестру и заставил ее спуститься к танцам. А желательно, еще до этого. Скоро появится король и он придет в ярость, если ее здесь не будет.

То, что Эйдан в немом бешенстве, можно было понять только по ходящему кадыку. Я слышала, что члены Элитного отряда - это личная охрана королевской семьи, но если по факту, то подчиняются они исключительно королю. Существовало всего двенадцать членов Элитного отряда, и никто не знал, каким образом они отбираются. В школе нам об этом рассказывали. Много лет назад, в ходе Слепой войны, когда Лакнес потерпел сокрушительное поражение, другие регионы ограничили возможности нашей армии и условий просвещения на два цикла - иными словами, пока не сменится два поколения правителей Лакнеса. Если Адриан займет престол, то его армия сможет быть полноценной, а количество просвещенных - двадцать на тысячу жителей. Таким образом, все, что осталось у нынешнего короля для защиты - это Хранители и члены Элитного отряда. Неудивительно, что у него сохранилось ко всем недоверие, ведь его собственный отец был предателем. Едва ли я могла бы его за это винить.

– Ради спокойствия его величества, - подчеркнуто заявил Эйдан, - я предусмотрю, чтобы принцесса была здесь вовремя.

– Будьте так добры, капитан.

Эйдан отрывисто поклонился, бросил на меня внимательный взгляд, и, резко обернувшись, направился в сторону выхода. Адриан улыбался - он торжествовал свою победу над духом капитана.

– Ну что, - игриво оглядев меня, усмехнулся он, - ты абсолютно великолепна. На тебя сегодня не посмотрел разве что уже пьяный граф.

– Спасибо за подарок, - вздохнула я.
– Ваше высочество, зачем я здесь? Вы едва меня знаете. Вы не выбрали бы меня своей спутницей просто так.

– Возможно, тебе не хватает немного веры в себя.

– Я не сумасшедшая. И не настолько высокого мнения о себе.

Он кладет руку мне на талию и прижимает к себе, уводя в противоположную сторону от толпы, ближе к тени колонн. Его горячее дыхание обжигает мое ухо, когда он произносит:

– Ты здесь, чтобы начать учиться, Эланис. И первый свой урок ты прошла весьма недурно.

– Какой еще урок?

Он улыбается, но лицо его теряется в неуместной темноте дальнего угла зала, который по неизвестным причинам не освещался огромными люстрами. Высокая колонна скрывала нас от любопытных взглядов гостей, но еще темнота скрывала его глаза. Мне казалось, что я вижу лишь внешнюю оболочку -

фальшивые эмоции, за которыми скрыто что-то куда большее.

– Урок искренне улыбаться, когда не смешно. Быть любезной, очаровывать и покорять, когда хочется закрыться в своей комнате и плакать. Умение влюблять в себя. Истинные Искупительницы это могут. Они знают, как подчинять чужую магию себе, чужие эмоции и чужие чувства. В твоих руках, в твоем сердце, Эланис, сокрыто куда большее, чем просто подавление магии Просвещения. Ты можешь управлять людьми даже в большей мере, чем на это способны мы.

– Мне это не нужно, - вплотную поднеся свое лицо к нему, отчаянно зашептала я.
– Я никогда этого не хотела, я просто хочу вернуться домой к своим родителям, и во имя творения, мне плевать, продавали они меня или нет. Я не хочу здесь быть, я не хочу притворяться кем-то другим, фальшиво улыбаться и нравиться вам, ваше высочество. Мне не доставляет удовольствия, что вы думаете, будто уже купили меня, как скульптуру на распродаже, а значит, я даже особой ценности не представляю. У меня должен быть выбор - я не просвещена, я не преступница, а значит, у меня должен быть шанс уйти. Разве не на этом построены демократические принципы Ламантры? Разве не этому нас всех учили после Слепой войны? Уважению, правосудию, справедливости, честности и свободе? И после всех этих громких слов вы забираете людей из дома и заставляете их помимо своей воли служить вам? Почему я должна служить вам?

– Потому что именно на этом и построены демократические принципы Ламантры, Эланис. Ты что, думаешь, что у тех, кем раньше были Хранители, был выбор - быть просвещенными или нет? И как ты думаешь, что бы они сказали? Наша свобода, наши права! Но было совершено правосудие, о котором ты говорила, потому что так они принесут больше пользы обществу. Ты тоже принесешь больше пользы обществу, если будешь жить в королевстве и защищать нас. Или ты считаешь, что вся та справедливость, о которой ты говорила, не существенна, когда относится к тебе?

– Я не преступница!
– едва не выкрикнула я.
– Почему вы сравниваете меня с теми, кто убивал и представлял угрозу?

– А чем твоя жизнь ценнее их - там, за пределами дворца? Как твой счастливый или не очень брак послужит обществу? Как твоя спокойная жизнь может быть важнее того, что ты будешь делать сейчас? Защищать нас от Просветителей из других регионов, когда память о Слепой войне еще свежа!

– Это не свобода. Это тирания. Вы не можете решать, какой будет моя жизнь за меня.

Адриан усмехается, пристально на меня глядя.

– Вот видишь, Эланис, как тебе нравится самая идея Просвещения, когда наказывают плохих. Когда из злодеев делают отличных служителей правому делу. А как только все это касается тебя, это уже не работает. Ведь, по сути, к тебе применили ту же самую магию, просто в более житейском варианте. Но вот тебе правда: каждый житель может быть оценен по его вкладу в общее дело. И если твой вклад ценнее, то ты являешься более важной ячейкой общества. Ты сейчас взлетела до небес. И если бы я представил людям все факты о том, где твоя жизнь будет полезнее, они все проголосовали бы за твое затворничество. Вот это называется демократией. И вот на этом и держится Ламантра. И возможно, если бы ты еще раз подумала обо всех возможностях, которые мы можем тебе предоставить, ты бы поняла, что о тебе мы позаботились тоже. И для меня ты вовсе не скульптура, а отличное вложение, которое может окупиться.

– А может, и нет, - хмыкнула я, - насколько я помню, нам нельзя иметь армию.

– Ты - еще не армия.

– Вы же только что сказали, что я должна кого-то там защищать от Просветителей из других регионов!

Адриан прикусил губу, глядя на меня с нарастающей злостью. Он поднес кулак к лицу и произнес сквозь зубы:

– Прекрати торопить события, во имя творения. Завтра тебе объяснят твою задачу. Не здесь, когда вокруг столько ушей.

– Что-то минуту назад вас это не сильно заботило.