Исповедь игрушечного пилота
Шрифт:
Переворачивая труп небритого с живота на спину и подтаскивая отстающие ноги, он дотолкал его до желтых языков пламени. Сразу отполз. Попытался встать. Не получилось. Полежав немного, он перекинул ремень автомата через голову и на четвереньках двинулся ко второму незнакомцу.
Черная накидка из плотной ткани издавала знакомый запах. Так пахло от бабушки, когда она по воскресеньям возвращалась из церкви
Яркое солнечное утро. Трава холодит босые ноги. Бабушка. И ее голос, немного окающий: «Побегай по росе, внучек» Это было так давно, даже если следовать той, непрерывной линии памяти! А ведь между этой линией и настоящим моментом есть нечто такое
Ладонь
На этот раз он быстро выбился из сил. Упал лицом на черную накидку. Немного отдышался. Потом поднял голову и огляделся. Приблизиться к огню удалось сантиметров на пятьдесят Нет, этого человека ему не дотащить, слишком он тяжелый. Тогда хотя бы перевернуть глазами вниз
Уже оставив это тело в черной накидке, он долго лежал с ним рядом. Острая боль, что рвалась наружу через горло, затихала медленно.
Нет! Дыханию нельзя позволить совсем успокоиться! Он и так одной ногой уже за границей беспамятства! Надо усилием воли заставить себя приподняться на локтях. И все равно куда только прочь отсюда.
Ползти, ползти
Господи, что это за место, где кругом темнота и лишь горящие мертвецы источают свет?.. Наверное, это сон. Иначе и быть не может!
Он остановился и ударил себя ладонью по лицу. Потом еще и еще раз. Ничего не изменилось, только на щеку легло чуть больше боли да и то как-то издалека, словно через подушку Очень липкий сон! Оно бывает: во сне все кажется до жути серьезным, а утром от этих страхов не остается и следа. Поэтому не надо паниковать. Надо найти в этом сне место, откуда возможно проснуться обратно И сейчас даже не стоит пытаться вспоминать, где заснул. Надо просто ползти и искать. Потому что в каждом, даже самом жутком мире оно должно быть такое место, где все будет хорошо. И он его найдет. Обязательно найдет!
Глава 2
Прохлада на губах В ней есть что-то знакомое Она пришла оттуда, где хорошо. Где у каждой вещи есть свое название И у этой прохлады тоже есть название. Только он его забыл Но у забыл случается и обратный ход Да, надо вспомнить. Тогда сразу все изменится Как же оно Пусть это слово лишь мелькнет! За него можно будет ухватиться и как по мостику выбраться из этого кошмара Он же его знает. Это слово. Это слово Столько раз оно совершенно свободно срывалось с его губ. Такое простое и знакомое
Вода
Вода!
Он открыл глаза.
Темнота. И какие-то шорохи рядом.
На подбородок тонкой струйкой льется вода.
Пошевелившись, он застонал от боли.
Попей еще немного.
Его словно током ударило. Левое плечо уткнулось во что-то твердое. И снова этот голос:
Не бойся. Мы
здесь одни.С трудом заставив свое тело лежать спокойно, он прохрипел:
Ты кто?
Меня зовут Лиза.
А что ты здесь делаешь?
Я здесь живу, ответил голос и добавил, заметно изменившись: Теперь.
На пятом выдохе он снова процарапал горло:
А почему я ничего не вижу?
Потому что сейчас ночь.
Подняв правую руку, он ощупал свою грудь, потом лицо. Они отзывались болью.
Вода еще есть?
Его правой щеки что-то коснулось. Пластиковая бутылка. Он схватил ее и стал жадно пить. Прохладная влага потекла внутрь, и на короткое время это приятное ощущение заполнило все сознание.
И потом надо было еще отдышаться от такого водного марафона.
А тебя как зовут?
Он вздрогнул, потому что забыл о существовании этого голоса. Затем выдавил:
Влад.
И сразу же приложился к порядком опустевшей бутылке. Ведь когда пьешь, можно не думать ни о чем другом.
А моего папу зовут папа Сережа.
По инерции он сделал еще два глотка. Нащупал рядом со своим лицом твердую ровную поверхность и осторожно поставил туда бутылку.
А где сейчас твой папа?
Не знаю.
В наступившей тишине Влад почувствовал непонятную тревогу в груди. Не желая ей поддаваться, он повернул голову и попытался всмотреться в ту область темноты, откуда раздавался голос:
А сколько тебе лет, Лиза?
Когда жила с мамой и папой, то было шесть.
Папа Сережа. Мама
Ты, пожалуйста, не печалься о нас с мамой
Влад дернулся всем телом, ударился обо что-то лбом, рывком повернулся на бок, закрыл голову руками, но было уже поздно. Необычная для этого времени года жара. Предстоящие выходные на озере с Машей и Серегой. Пробка на мосту. Темная полоса у горизонта. Смерч. Провал в сознании. И этот новый мир, заполненный темнотой и
Тебе очень плохо?
Лиза. Девочка. Шесть лет.
Он ничего не ответил. Просто лежал и сжимал изо всех сил кулаки сначала до боли, потом до полного онемения. Плохо, плохо, плохо
Когда Влад очнулся, то подумал, что рядом никого нет.
Лиза, позвал он осторожно.
Что?
Ему сразу полегчало, но надо было спешить: