Инверсия
Шрифт:
— А потом? — не отставала школьная липучка. — Специальность не имеет значения, но на каких предметах специализироваться собираешься?
В её случае не имеет, главное связи. «Old boys network». Традиция поддержки «своих» выпускников. Показать себя в спорте, заручиться рекомендациями от уважаемых людей — потеть придется мне. Хотя что-то мне подсказывает она и в Оксфорде будет в топе лучших, характер у Глэдис такой. Доминантный.
— Политическая экономия, деловое администрирование. — честно поделился мыслями с Глэдис. — Ни религиозную, ни военную карьеру делать не хочу.
Священником скучно и много врать. Делать интриги, окормлять духовно прихожан. Точно не моё. На войне и убить могут. Погибать во славу Великобритании?
Ну не жить же мне здесь! Хотя червячок сомнения вгрызался бультерьером: «а че бы и не жить, если вот с такой девахой».
— Это правильно. — довольно сказала «деваха». — Деньги превращаются в силу.
— А красота сила сама по себе. — ляпнул я. И покраснел. Меня хватает на пять минут нормального общения с ней. Потом в голове что-то происходит странное. Глупые мысли разрывают черепушку. Гормоны, получившие сигнал «рядом Глэдис», бросаются леммингами в лифт артерий и достигают головы, бросаясь к глазницам взглянуть на своего айдола, насмерть затаптывая попавшие под ноги нейроны головного мозга.
— Продолжай. — благосклонно разрешила школьная принцесса.
— Ты слишком хороша для этого мира, Глэдис. — обуздав свои чувства, пожаловался на неё. — Твое притяжение деформирует реальность.
Она погрозила мне пальчиком, держа вторую руку по-прежнему за спиной.
— Не делай таких комплиментов девушкам никогда. Скажи иначе: формирую новую реальность.
— Это мой первый раз. — пошутил я. — Уже вижу, что не подхожу для твоей реальности.
— Плохо стараешься. — непреклонно сказала Глэдис. — Отлыниваешь, врешь. Виляешь как маркитанская шлюпка. Я сделаю из тебя джентльмена.
Вторая рука её, вынырнула из-за спины. С моей тетрадкой.
Пораженный знанием морского сленга, я таращился на Глэдис, не замечая контекста. Спрятанного на последней страницы тетради. С расплывающимися строчками. Там в завитушках, в нарисованном облачке расположилось её имя. В уменьшительно-ласкательном формате — Глэди. Со стихами ниже, понятно кому посвященными.
'Твои руки сотканы из ласки,
Губы манят нежностью оливы.
И хотя мы словно тигра с хаски,
Господа молю о чуде, моя дива.'
Я когда из памяти Эйва эту деталь извлек — захотелось застрелиться. Сколько еще таких захоронок-подлянок существует, признавайся мозг! Может я в кредит пароход каботажный оформил, нет? Что за тёмные тайны скрываются за милым личиком этого пацана? Стихи он мудила пишет, чё же ты на литре молчал? Да ладно пишет — какого ты, скотина, не сжёг их после прочтения? Чертова подстава, Глэдис не скажешь: «стопе, это писал не я! Прошлый обитатель тельца страдал от неразделенной любви к тебе. Но я не местный, Данила из параллельной России, мне пятьдесят, давай останемся друзьями. Мне бы просто пожить спокойно: без погони твоего дедули за мной с хэнгером*, нанятых твоим батюшкой убийц, натравленной своры чиновников и этой-самой Палаты лордов.»
Прочитав на моем ошарашенном лице совсем не то, чтобы мне хотелось, Глэдис коварно улыбнулась. Всучила мне в руки, мою же тетрадь.
— В субботу, заглядывай к трем часам в Альберт-холл. — буднично пригласила меня. — Там открывается новый роллердром. Мы с девчонками придем покататься. Возьми пару уроков заранее. Удачной треньки!
И пошла от меня свободной походкой, нога от бедра, свободная. Нет, я ей что Новосельцев какой-то, помыкает тут мной**? С другой стороны: ролики — это круто, современно, молодёжно. Я чуть не застонал от досады. Очень рад, что паренёк приглянулся такой видной красотке. Самой видной красотке Новой Западной Британии.
Только такое ничтожество как Эйв, могут за неё спокойно зажмурить.
В таком состоянии я встретил свою школьную футбольную
команду. В Великобритании множество видов спорта: аристократия любит поло, сквош, крикет, бадминтон. В каждой частной школе найдется свой вариант спортивного состязания. Но футбол, несмотря на «кудахтанье» аристобабок, какая это грубая и грязная забава для простонародья, с каждым годом завоевывал всё больше сердец.Радио, телевидение окончательно установят гегемонию футбола во всем мире. Если эсперы его раньше не сожгут.
Первыми ко мне подошли Питер, мой ровесник со второго класса и Сэм, пацан на год младше нас. Крепкие парни: Пит был вторым форвардом, Сэм хавбеком. После истерики Эйва и ухода из команды, Сэма подняли наверх — в нападение.
— Славно ты Хупи на перемене отделал. — выдал вместо приветствия Пит, протягивая мне кулак.
Чувак был из обедневшой, но аристократической семейки, однако в команде мы все по-простому общаемся.
— Это было дело чести. — постно сказал я, стукая его, затем кулак Сэма. — Подобрав Марго, он рассчитывал забрать моих валетов и сильно огорчился, когда его мятеж никто не поддержал.
Мы немного поболтали, пока подходили остальные ребята. Было неуютно: Сэм играл после меня важную роль в нападении, с моим возвращением, скорее всего уйдет снова в хавбеки. Любой на его месте разозлится. Но, во-первых, после нескольких игр на этой позиции, Сэм адекватно оценил свои скиллы. Во-вторых, подошедший с остальными парнями тренер, меня поставил отыгрывать хавбека. В дубль вместе с Питом.
Размялись, отыграли двухсторонку. Футбол я любил в прошлой жизни: играл в детстве в местной городской команде, смотрел все матчи мировых первенств, скачал известный симулятор, где пару раз в них выносил топовых киберспортсменов. Но отыграл на поле сейчас паршиво. Не моя позиция: приём мяча долго не мог подстроить, привыкнув получать его на скорости. Пит медленный, тупит с забегами в стенку, его легко накрывают. Финтить сразу вот так я побаивался: разок обманул на приеме мяча, сделав вид что принимаю щечкой, а сам позволил ему прокатиться дальше, резко оббежав защитника. Второй — педаладой, любимым финтом Роналдо, заставил сместиться защитника, пройдя с другой стороны, навесив с края поля своему — Пит с него и забил.Сам дальним ударом попал в перекладину, во второй половине матча начал сдавать. Нет, Эйв в хорошей форме, но если перед футбольным матчем на бой в ринге выходить, здесь и железный Рон в свои 20 плюс, на пике формы, девяносто минут не вытянет.
Накрывать атаки не успевал, возвращаться тоже. Продули один — три, но закономерно, состав дубля слабенький.
— Плохо. — строго сказал Чапмен. — Перестраиваться в оборону не успевали. Реализация ужасная. Физическая подготовка у отдельных футболистов неудовлетворительная, взаимодействия между линиями слабо.
Прошелся по отдельным футболистам, высказал и мне. Прежний Эйв полез бы в бутылку: стал доказывать, что это все вокруг немощи, плохой пас, скорости нет, Пит — дерево. Но я только выразил благодарность за указание на ошибки. Чапмен даже поперхнулся на полуслове. Посмотрел на меня хмуро, но лицо моё выражало одно счастье работы с великим тренером.
— Расходимся. — скомандовал он. — Те, кого я назову, остаются на отработку отдельных компонентов игры.
Разумеется, наш благодетель не оставил меня своим вниманием. В результате после тренировки, залив воды из колодца в умывальник, под недоверчивым взглядом старика Джонса, я шлепал домой в начале седьмого часа вечера. Время возвращающихся работяг.
Гимназия наша находится на тихой улочке. Столица выдается трехлистником в море: на левом лепестке комплекс правительственных зданий и ниже порт. В середине наша гимназия, а сверху элитный район богачей и собор Богоматери Уолсингемской, на правом лепестке всяческие магазины и развлекательные постройки, пляж с водными горками.