Интерполицейский
Шрифт:
Полная сволочь. Шефу, как и большинству здравомыслящих людей, тоже не нравился его заместитель. Но даже ему пришлось смириться с предложенным положением дел под давлением некоего высокого покровителя подполковника, который остался для нас полной загадкой. Поэтому Винса боялись, и немногие могли отвечать ему на равных. И именно поэтому вчера в спортзале все пришли в такой восторг.
Идя по коридору, и чувствуя себя так, словно прикоснулся к какой-то пакости, я подумал, что неплохо было бы сейчас заглянуть к Марте. И мне, может, спокойней станет, и узнаю, как у нее дела. С ней со вчерашнего дня работают наши психологи. Насколько я знаю, у них большой опыт по выводу людей из кризисных состояний.
Свернул
— Вы к миссис Эдвардсен, господин майор?
— Да. Если можно, конечно.
— Можно, ненадолго. Сейчас с ней доктор Тедд. Они в шестом субблоке. Это прямо по коридору, и направо.
— Спасибо большое, — я пошел в указанном направлении. Признаться, я здесь еще не бывал. Если и попадал в руки врачей, то лишь хирургов. За то, что я еще жив, я им чрезвычайно благодарен.
Найдя дверь с надписью "Субблок 6", осторожно постучал в дверь, и тихонько толкнул ее от себя. Ничего не вышло. Дверь впрочем, тут же открылась сама, но ко мне. Из-за нее выглянул седоусый Чарльз Тедд, психотерапевт, за которым, между прочим, была закреплена моя группа. В отличие о моих европейских коллег, я по возможности избегал посещать его кабинет.
— О, мой подопечный! — тепло улыбнулся мне док. — Как рад наконец-то вас видеть. Вы довольно давно не заходили ко мне в гости.
Я смутился, и тихо спросил:
— Здравствуйте, доктор. Я собственно, что хотел… Можно мне взглянуть, как дела у Марты?
— Пожалуйста, Александр. Но ненадолго.
— Меня уже предупредили, док. Как она? — я вошел в комнату.
— Сложный случай аутизма, Александр. Мы делаем все, что возможно, чтобы вывести ее из шокового состояния. Лекарственный курс, индивидуальная работа с пациенткой…
— Понятнее, доктор, — попросил я.
— Если понятнее, то все очень сложно, друг мой. Боюсь, что имеются большие шансы на то, что у девушки начнет развиваться шизофрения. Пока этого не произошло, но Марта после случившегося замкнулась в своем внутреннем мире, и каждую минуту, каждое мгновение вновь и вновь переживает события на лайнере. Она ищет повод обмануть себя, зацепиться за прошлое и уйти из реальности. Этого нельзя допустить, такой путь — прямая дорога к сумасшествию. К необратимым изменениям психики. Наша проблема в том, что миссис Эдвардсен не желает вернуться к реальности, боясь той боли, которую она принесет, — он развел руками. — Но повторяю, мы делаем все возможное, и не собираемся сдаваться… — он посмотрел на лежащую на кушетке в прострации девушку. — Ладно, я, пожалуй, оставлю вас на некоторое время. Загляну через пять минут, — с этими словами он покинул палату. Я огляделся, собираясь с духом.
Все вокруг было белое. Даже глаза заболели. Марта неподвижно лежала, уставясь в потолок. Я подошел к ней. Рядом с кроватью стоял низенький стул, и я на него сел. Повернулся к девушке.
Лицо у нее было совсем отсутствующим. Ее глаза с м о т р е л и и не видели. Точнее, видели совсем не то, что другие люди. Если верить доктору, она сейчас т а м, на корабле…
Неожиданно сильно захотелось спать. Минуту я боролся с наваливающейся дремотой, но не сильно преуспел. Да, вымотали меня последние сутки. И пьянка ясности сознания не способствовала, не смотря на то, что дрых я после часов семь. Веки неумолимо закрывались…
Я долго задавался после вопросом, что же это было со мной в те минуты…
Я сам словно оказался там, рядом с ней. Это было очень странное чувство. В душе, там, где должно было быть что-то очень важное, осталась одна пустота, и от этого становилось страшно. Вокруг мелькали неразличимые тени, все
было нереальным, призрачным, и только одно было настоящим — ЕГО лицо. Оно было непроницаемым, но чувствовалось, что ему было мучительно больно. Хотелось приблизиться к нему, взять себе его боль, но что-то очень жестокое и безразличное к чужим страданиям, не позволяло этого сделать. А пустота в душе росла, ширилась, пролегая бездонной пропастью, в которую я вдруг стал проваливаться…Я закричал, я попытался позвать на помощь, но не знал кого, а вместо крика из горла рвалось надсадное шипение… Но я вспомнил — рядом со мной же есть живой человек…
— МАРТА!!! МАРТА, ПОМОГИ МНЕ! МАРТА, ВЕРНИСЬ! — но пропасть окончательно поглотила меня…
Очнулся, стоя на коленях возле кровати Марты, вцепившись в ее ладонь. Лоб был покрыт холодным потом. Рука девушки была такой же ледяной и безвольной, как и тогда, на лайнере.
Черт! Это так было похоже на кошмарный сон, но ужасающе реальный. Чушь какая-то!
Я посмотрел в глаза девушки, подернутые туманом. Потом прижался лицом к ее ладони.
— Марта, если ты меня понимаешь, если слышишь, прошу, вернись! Вернись хотя бы ты…
3
ИЮНЬ 2003
Бенгальский залив, островная база
Интерпола.
Отсчет — 6:10 м. в.
В дверь стучали. Тихо, но настойчиво. Я завозился в постели, поднимаясь, и пошлепал к двери, как был, в майке и в трусах.
— Кто там?
— Господин майор, сэр, откройте, это лейтенант Генри.
— Сейчас, — я отпер дверь. За дверью стоял помощник шефа. Он сказал:
— Сэр, у меня для вас приказ господина полковника незамедлительно к нему явиться!
Я сразу проснулся.
— Передайте полковнику, я буду через несколько минут.
Раз Коуни сказал — срочно, значит, это действительно срочно.
— Есть, сэр! — молодой лейтенант вскинул два пальца к матерчатому козырьку кепи, и ушел четко ставя шаг. Штабисты, они почти все такие. Любят поизображать из себя дисциплинированных служак. Не зная тонкостей нашей работы, можно при попытке внешне сравнить оперативников спецгрупп со штабными офицерами привести счет не в пользу первых. Хотя любой наш опер матерый волчара рядом с этими щенками.
А что касается такой срочности приказа явиться, то дело, по-моему, пахнет скипидаром — я почуял очередные неприятности. Беда с этими предчувствиями — и покоя не дают, и не ясно, чем вызваны, пока задницу не подпалит.
* * *
По пути к кабинету почти никого не встретил. Выходит, общей тревоги не объявляли. Но ведь не на чай же меня полковник пригласил. Непонятно.
Кати на рабочем месте почему-то отсутствовала. Зато в приемной сидело несколько незнакомцев. Если судить по характерным фигурам и взглядам, это телохранители. Значит, у шефа сейчас находятся какие-то "шишки". Мы обменялись оценивающими взглядами, затем я шагнул к двери, и стукнув для приличия, вошел в кабинет. Шеф сразу же поднял на меня невыспавшиеся глаза.
— Черт возьми, где шляется моя секретарша? — не глядя на меня, произнес полковник. Сегодня он был в строгом черном костюме и явно не в духе. Я, осмотревшись — и правда, судя по солидным мрачным лицам, возвышающимся над столешницей, украшенной жидкокристаллическими мониторами, настоящие большие начальники посетили шефа — сказал:
— Вообще-то я не в курсе. Но насколько я знаю, она не относится к отрядам быстрого реагирования.
— Поостри мне еще. Сядь!
Я сел.
— Знакомься. Это — заместитель директора Интерпола Винсент Дериньян. Это — представитель ее Величества королевы Великобритании Джон Корвелл.